Чтение онлайн

Обожженные, обмороженные и отравленные растущим внутри них мхом — эти подземные жители могли бы вызвать лишь жалость… но вызывали только гнев.

Выбравшиеся из укрытий жители столицы с ненавистью бросали в них камни, черепицу и мусор, стоило колоннам военнопленных пройти мимо них. Нередко откуда-то с крыш или балконов вылетали стрелы или болты, унося одну или две жизни. Гвардейцы императора смотрели на это, прикрыв глаза. Они реагировали лишь когда число смертей было слишком велико.

Хоть Император «де-юре» и поддерживал пакт о заботе над военнопленными, но «де-факто» в условиях назревающей мировой войны ему не нужно было много лишних ртов. Гнев жителей столицы позволял закрыть сразу два вопроса — снизить общественный гнев и уменьшить число пленных.

Однако как бы Максимилиан не хотел отложить этот вопрос, пора было разобраться с драконами.

— Вот мы с тобой впервые и свиделись, император. — оскалился Аргалор, и Боргур ответил ему мертвым взглядом, дескать, действительно? Вот так обратившись к Максимилиану, Лев нарушил десятки правил этикета. К несчастью для императора, последний мог это лишь проглотить.

Все эти годы, хоть император и Аргалор общались через своих подчинённых, дракон так и не был «награждён» возможностью встретиться с правителем Империи. Сделано это было как с целью показать новоявленной корпорации её место, так и просто из-за неприятия Максимилианом наглого выскочки.

Теперь же Аргалор не упустил возможности напомнить императору о его действиях и что красный дракон всё равно в итоге победил.

— Император, что вы планируете делать? — Хорддинг проигнорировал Аргалора и задал самый важный вопрос. — Империя почти погрузилась в гражданскую войну, Гномпром захватывает город за городом. Другие из нас всё ещё отбиваются, но с появлением высших големов неизвестно сколько это может продлиться.

Как оказалось, собрание металлических возле императора состояло всего из шести древних металлических драконов, где трое прямо сейчас защищали свои собственные города и земли.

— Я собираюсь призвать легионы внутрь Империи. — просто заявил Максимилиан, но его слова заставили всех окружающих нахмуриться.

— Это лишь усугубит гражданскую войну, — недовольно признал Гаскайн. — Пока ещё многие из герцогов сохраняют нейтралитет, но появление не признанных Советом представителей легионов заставит их…

— Пересраться, вот что это заставит их сделать! — кровожадно хохотнул Горц. — А я давно говорил, что пора встряхнуть всю эту помойку!

— Вместе с тем, я не смогу призвать много легионов, так как угрозы Империи никуда не исчезли, — продолжил рассказывать свой план Император. — Но даже нескольких опытных легионов должно быть достаточно, чтобы сильно замедлить гномов, пока мы не подготовим надежную армию. Теперь насчёт союзников Гномпрома. Аргалор, насколько я знаю, твоя сестра имеет существенное влияние в Нур-шахе. Каковы шансы с её помощью договориться о союзе, разорвав их соглашения с Гномпромом?

— Такие себе, — честно признал Лев. — Каждый из нас решил идти своим путем, чтобы впоследствии узнать чьё хвастовство на Тинге будет самым впечатляющим. Моя попытка вмешаться будет считаться нечестной игрой, так что ни я, ни она на это не пойдем.

«Что это за чушь?» — моргнул император и уже собирался спорить, как заметил одобрительно кивающих остальных драконов. Судя по всему, прямо сейчас Максимилиан не получил бы помощи.

— Ах, я никогда не забуду, с каким наслаждением победил свою сестру на втором Тинге, — с ностальгией заявил прикрывший глаза Горц. — С унижением в хвастовстве родственников может сравниться лишь унижение заклятых врагов и соперников.

«Проклятые драконы», — угрюмо подумал сдавшийся Боргур: «Где же там мои легионы. Надёжные и верные, не задающие вопросов и не ушибленные на голову, слишком много о себе возомнившие ящерицы!»

Император одного из самых крупных государств вселенной в десять тысяч сорок шестой раз проклял своего деда, решившего, что война с драконами — это именно то, что нужно для его государства.

Почему принимал сомнительные решения он, а отдуваться теперь приходится ему, Максимилиану?!

В этот же самый момент в Стальбурге проходил совсем другой разговор. Ничем не примечательный мужчина склонился над небольшой светящейся пентаграммой. Для любого хоть сколько-то разбирающегося в магии было очевидно, что ритуал был создан с помощью артефактов.

Сам мужчина находился внутри одного из районов среднего достатка. Предоставленная ему квартира имела впечатляющий размер в сотню квадратных метров, что лучше прочего показывало его высокую роль в корпорации.

Наконец ритуал подошел к своему концу, и из пентаграммы послышался глубокий, рычащий голос.

— Если ты осмелился со мной связаться, Джек, то ты чего-то добился?

— Так и есть, повелитель, — прижал голову к доскам пола мужчина. — Благодаря вашим усилиям у нас вышло получить доступ к военному штабу Аргалориума. Теперь мы можем выяснить, куда именно Аргалор отправится.

В ответ из пентаграммы послышался лишь холодный, промораживающий до костей смех.

За тысячи километров разлёгшийся в своей пещере чёрный дракон хищно ухмыльнулся. Наконец-то месть Цербаса скоро должна была исполниться.

Воспоминания о перенесенных унижениях вновь наполнили разум чёрного дракона, вызвав скрежет клыков.

Возможно, Архониа и Тифондрис удовлетворились ролью послушных собачек этой сучки Хагарис. Древняя синяя драконица, спасшаяся из плена Бароса, прекрасно умела запудривать мозги.

Белая и зелёная драконицы теперь чуть ли не ели с её рук, увлечённые предложением силы. Однако Цербас никогда не забывал, ради чего всё это.

Его месть Аргалору всегда стояла на первом месте. И своей победой над ним Цербас в очередной раз подтвердит величие чёрных драконов.

Ведь не важно, как именно была достигнута победа, если твой противник мёртв, а ты жив.

Что такое мировая война? Инстинктивное понимание ответа есть у любого разумного, которому зададут столь простой вопрос.

Мировая война — это военный конфликт столь масштабный и жестокий, что он охватывает не просто одну или несколько стран, а сразу континенты или вообще весь мир.

Подобный масштаб связан с жертвами, исчисляющимися миллионами, и невозможностью толком спрятаться от бушующей повсюду войны.