Чтение онлайн

Проступок гномов посмел идти против одной из немногих «заповедей», к которым старались прислушиваться все драконы: «Не смей отказывать дракону в свободе. Убей дракона, но никогда его не пленяй!».

Важнее этого правила был лишь запрет есть плоть других драконов драконами, но, по понятным причинам, он касался лишь повелителей неба.

Учитывая же тот факт, что у многих титанических драконов были способы путешествий между мирами, то этот скандал имел все шансы превратиться в нечто большее.

Гораздо большее.

У Сиарис было огромное желание бросить всё, подняться на поверхность, связаться со своим коатлем и приказать ему распространить новости среди всех драконов Тароса.

Но первое побуждение было быстро подавлено логикой — даже если драконы быстро соберутся и нападут, то её брату придётся мучиться долгими месяцами, подвергаясь невыносимым пыткам. Также оставалась проблема убийства гномами заложников. Ведь понимая, что им терять нечего, они могут попытаться скрыть свои преступления, устранив Аргалора!

Нет, в этой ситуации следовало действовать осторожно.

Не улучшало настроение Сиарис и поступающие с поверхности сведения о растущем разладе в ближайшем окружении Аргалора. Вторая Корпоративная армия стремительно грузилась на грузовые и десантные корабли. В то же время находящийся в Стальбурге Мориц поспешно стягивал к столице все имеющиеся полки.

Даже полному идиоту становилось понятно, что скоро небо над Стальбургом осветится залпами корабельных орудий Скотта, а земля покраснеет от пролившейся с небес крови.

Попытка связаться с Аргозой и Морицем тоже привела бы лишь к катастрофе — Сиарис понятия не имела, кто из них предатель.

Оказалось, что Геррик не связывалась ни с кем из них, и это значило либо, что предателей не было, либо была задействована какая-то третья сторона, в виде председателя или руководства Стальных секир и каменных бород.

В этих условиях Сиарис могла лишь начать консолидировать власть Геррика в своих собственных руках, готовясь к неминуемому противостоянию с таинственной Кузницей.

Аргалора следовало выручать как можно скорее, а значит, агенты Гномпрома уже были аккуратно отправлены на поиск расположения Кузницы.

«Подожди, брат», — решительно думала Сиарис, сжимая кулаки от одной лишь мысли о пленении Аргалора: «Помощь уже в пути. Просто держись, и я спасу тебя!»

Краш! — заслонка с грохотом закрылась, оставив тяжело дышащего измученного дракона одного со своими мыслями.

Лишь сейчас Лев наконец понял, насколько же он был самонадеян. Готовясь к физическим пыткам, он совершенно не подумал о психологических!

Мысль о жестокости и решительности гномов заставила Аргалора инстинктивно вздрогнуть — если проклятые коротышки умудрились найти уничтоженных жуков-золотоедов, то какие ещё невыразимые ужасы скрываются в этой адской дыре?

Глядя на то, как жуки поедают золото, Аргалор безумно хотел закрыть глаза, но его инстинкты яростно воспротивились тому факту, что подобная угроза окажется скрытой пеленой неизвестности.

Вот почему всё то время, что жуки медленно жрали золото, Лев был вынужден всё это наблюдать.

По морде красного дракона текли слёзы горя, но он не мог отвернуться.

Лишь когда на тележке не осталось ничего, кроме жуков, пытку окончили.

— На сегодня достаточно, ведь в этом деле главное не переборщить, — вновь показался улыбчивый гном. — Мы же не хотим, чтобы ты сошел с ума и стал бесполезен? Но не волнуйся, у нас с тобой много времени, Третий. Ты научишься, я обещаю.

И вот теперь запертый в этом стальном гробу Аргалор судорожно искал любые способы покинуть это страшное место!

— Теперь ты понимаешь, не так ли? — вновь прозвучавший в голове Льва голос древнего дракона заставил Думова от злости стиснуть клыки.

— Что, собираешься злорадствовать, жалкий предатель? Наверное, радуешься тому, что и других драконов мучают, как и тебя когда-то? Хотя чего я могу ждать от дракона, решившего сотрудничать со своими похитителями

Но если Аргалор надеялся услышать от своего собеседника оскорбления или угрозы, то он был не прав.

Таранис лишь тяжело вздохнул. В его голосе не было злого умысла или вызова, наоборот, он звучал невероятно устало.

— Аргалор, скажи, как ты думаешь, сколько лет я нахожусь в этом месте?

— Хватит произносить моё имя, из твоего рта оно звучит мерзко, — буркнул Лев. — И какое мне дело, сколько лет ты тут находишься?

— Я здесь нахожусь вот уже около восьми сотен лет. — простые слова Тараниса заставили Думова потерять дар речи. Одно дело было догадываться о размере проблемы, в которую они все угодили, и совсем другое получить четкий ответ. Впрочем, не стоило думать, что даже нечто подобное могло так легко выбить Аргалора из душевного равновесия.

— Ну и что? — в голос Льва вновь вернулся сарказм, хоть тот, кто его хорошо знал, почувствовал в нём легкую неуверенность. — Мне теперь тебя пожалеть? Сказать, какой ты бедный и несчастный? Ты явно забыл, кто мы такие! Мы, драконы, не жалеем ни себя ни других!

Вот только гордые слова Аргалора не сильно волновали Тараниса, и он говорил, будто их не слышал.

— … Когда же я только оказался здесь, мне было всего три сотни лет. Я был взрослым, перспективным драконом, будущее которого, казалось, безоблачным. И вот теперь, спустя восемь сотен лет, я древний дракон. Мою клетку несколько раз увеличивали, но делая это так, чтобы у меня не было и шанса покинуть это ужасное место. За столетия я проклинал своих мучителей, пытался вырваться, угрожал, интриговал и даже… просил, но это ни к чему не привело. Большую часть жизни я провел здесь, Аргалор.

Желание горячиться окончательно умерло на языке Аргалора. Что вообще можно было сказать, слушая подобную речь от кого-то столь сломленного? Самое же страшное в этом было то, что оно исходило от красного дракона. Если даже кого-то вроде него можно было довести до такого состояния, то было ли хоть что-то неизменное в этом мире?

— Но самое печальное во всем этом была даже не моя жалкая жизнь, — Таранис самоуничижительно засмеялся, игнорируя откровенный дискомфорт Аргалора. Лев предпочел бы гнев, чем самоиронию от собрата дракона. — За эти столетия я видел, как десятки других драконов оказывались в этом месте. Кто-то из них бился до последнего и умирал от тоски по небу, другие сходили с ума и их убивали, третьи сдавались, но такая «жизнь» доводила и их.