Чтение онлайн

— А я это давно говорил! — заметил Сергей. — Но ты как-то избегаешь таких разговоров, выдаешь информацию дозировано. Боишься, что я тебя кину?

Годфрей о чем-то думал.

— Сейчас мы сходим на рынок, — наконец, сказал он, — будешь знакомиться с жизнью нашего мира.

Рынок представлял собой огороженную забором площадку, где размещались ряды с торговыми лотками. В принципе, он практически ничем не отличался от рынков нашего мира, кроме размера и отсутствия павильонов: только открытые прилавки, за которыми, невзирая на зимний мороз, стояли продавцы, закутанные в теплые одежды: полушубки, всевозможные шали; на голове, как правило, платки. Лишь немногие были в шапках. На ногах практически у всех валенки, которые также ничем не отличались от наших, кроме, разве что, отсутствием всяких там принтов: обычные серые или коричневые валенки, однотонные, без рисунков.

Тут продавали молоко, всякие простокваши, творог, овощи, квашенную капусту. За одним из прилавков широкоплечий мужчина в окровавленном фартуке продавал мясо.

Годфрей купил творог и сыр, вместе с глиняным горшком, в который его наложила пожилая женщина в серой шали, заплатив за это горсткой монет. Пока маг расплачивался, Сергей про себя считал монеты вместе с ним, и узнал, что все это обошлось в семь дархам.

Потом направился к лотку с лепешками. Последней покупкой стал кувшин с квашеной капустой. Нести все это пришлось Сергею, так как он изображал слугу мага. Когда дошли до дома, у того уже буквально «отваливались руки».

— Почему ты не торговался? — спросил Звягинцев, когда они пришли домой.

— Потому что я уже не раз покупаю у одних и тех же продавцов. Все знают, что сколько стоит, тут торговаться бесполезно.

Когда они ужинали купленными продуктами, Сергей с ностальгией подумал о том, что в своем мире он мог через телефон заказать бургеры или пиццу. Да даже у ирду он питался мясом, настоящим жареным мясом, пусть без хлеба и без соли.

— У тебя есть соображения, что мы еще можем предложить Рагаиту? — спросил маг.

— У ирду я видел, как маги соединяют силой магии дерево, шкуры и другие материалы. Но, так как у вас маги дорогие, боюсь, эта идея не прокатит, — сказал Сергей, потом на несколько секунд задумался и спросил:– Но тогда непонятно, а почему маги ирду прозябают в нищете?

— Ну, во-первых, — ответил Годфрей, — они не знают, что в цивилизованном мире могут продать свои услуги за золотые монеты. Во-вторых, даже если бы они это узнали, пришли в город — тут они никто и звать их никаких. И у них нет лицензии на занятие магической деятельностью.

— Слушай. Вот ты меня похитил. А ты сможешь также похитить мага из ирду? Приведем его сюда и уговорим работать на нас… Пусть он, ну, не знаю, делает одежду, а мы будем ее продавать.

Кайден чуть не подавился творогом и посмотрел на Сергея как на сумасшедшего.

— Не, а что? — Звягинцев сделал удивленное лицо. — Да, это незаконно. Но тебе не привыкать закон нарушать…

— У тебя что, голова лишняя? Хочешь, чтобы тебе ее отрубили?

— Вообще-то я рассчитывал как-то приспособить для наших целей магию. Знаешь, быть прогрессором в средневековье — неблагодарное занятие.

— Ты не мог бы говорить понятно? — тяжело вздохнув, спросил Годфрей.

— Попытка применить мои знания к вашим технологиям — довольно долгая история. Но, судя по всему, времени у нас не так уж и много. Нужно форсировать события. Нам должна помочь магия.

— Вообще-то я, как могу, и так помогаю тебе своей магией: я ищу полезные знакомства.

— Не такие они и полезные. И, кстати, ни на йоту не продвигают тебя к твоей цели, которую ты обозначил сначала.

— Какой такой цели? — настороженно спросил Годфрей.

— Забыл? Ты же хотел снова стать придворным магом.

— А… так ты об этом… Для начала, хотя бы найти стабильный источник дохода.

— А раньше ты чем зарабатывал? Грабил зазевавшихся мажориков?

— Пробовал в одной деревне людей лечить. Но сам подумай, какие у крестьян деньги? В основном, продуктами расплачивались. Иногда, правда, подкидывали несколько купранов. Но и все.

— Купраны? Это что за валюта?

— Это клезонская разменная монета. Сто купранов — это один сильвен. В общем, денег это занятие не приносило. Да, дали кров и еду. И все. Потом я оттуда, конечно же, свалил, искать лучшей доли.

— Ты магией лечил? Или у тебя есть медицинские знания?

— Магией, разумеется. Я сначала проникал в разум больного, потом в разум его внутренностей.

— Э… мясо тоже разумно?

— Ну как разумно… в костях и мышцах есть жизненная сила, не говоря уже о сердце. Еще внутри человека есть всякие такие штуки, в которых концентрируется сила. Вот это-то силу я и чувствую, как и мысли человека. Только очень много маны уходит на то, чтобы излечить человека. Я потом долго восстанавливаюсь.

— Хм… — Сергей задумчиво потер свой заросший щетиной подбородок, с грустью вспоминая, как давно он не брился. — А если соединить твою магию с нашими знаниями медицины? Где-то ты мог бы проводить диагностику, где-то может и магией лечить, там, где я не смогу применить знания из коробки. Может быть, мы даже совместно хирургические операции будет проводить.

— Ну уж нет! — твердо заявил Кайден. — Лечить людей я больше не пойду.

— Тебе не придется теперь тратить так много э… маны.

— Нет-нет-нет! — маг отрицательно замотал головой.

— Ладно. У меня есть еще другая идея. Ты управляешь людьми, наводя морок. Наверняка это тоже отнимает много… маны, верно?

— Да, очень много. При этом такое действие может обнаружить другой маг. В том числе и королевские сыскные маги. Так что, если применять морок нелегально, да еще и с преступными намерениями, то можно лишиться головы, а то и большее — на костер пойти.

— А если ты просто будешь читать мысли, ты сможешь это делать скрытно?

— Да, вполне. Особенно, если у обычных людей.

— Вот! Надо изучать, о чем думают другие люди. Каковы их планы, цели, желания, потребности. В нашем мире за такую информацию любой маркетолог бы тебя золотом осыпал… А здесь ты сам можешь стать… не знаю… короче, кому-то можно за дорого продать то, о чем он в тайне мечтает. Кого-то можно шантажировать. Кого-то испугать. Кого-то соблазнить. Простор для манипуляций…

И тут Сергей вдруг резко замолчал, ужаснувшись от собственных идей.