Чтение онлайн

– Ну всё, Дима. П…ц. — неожиданно спокойный, даже довольный голос Путина резко контрастировал со смыслом и грубостью сказанного настолько сильно, что невольно заставил Медведева поёжиться. — Его люди уже у нас.

– Чьи люди? И о… — в первый момент премьер не понял о чём идёт речь и даже начал что-то говорить, но потом осёкся. Дошло!

– Его, его, Дима. — вдруг Путин хмыкнул, мгновение помолчал и неожиданно радостно рассмеялся. А выражение недоумения и какой-то детской обиды от непонимания причин такого веселья на лице собеседника, заставило рассмеяться его ещё сильнее.

– Не обижайся! Просто представил, КАК бы ты ЕМУ объяснял недавние слова о палачах, плохой подготовке к войне и многому другому, — успокаиваясь, Владимир Владимирович покосился на озадаченного Медведева, непроизвольно передёрнувшегося после его слов, и снова расхохотался. Уж больно смешно выглядел в этот момент его соратник.

– Можно подумать, тебе было бы легко с ним общаться, — премьер хмуро налил себе морса. — Так что с бумагами? И что за приказ августовский?

– Приказ? Да приказ простой, там много всякого, но основное, что в случае выявления применения оружия и боеприпасов времён 2 мировой, местные отделы полиции и ФСБ незамедлительно ставят нас в известность и принимают максимально возможные меры к обнаружению и задержанию лиц использующих его.

– Что, даже райотделы сообщать должны? — Дмитрий Анатольевич ошарашенно уставился на него. — Но ведь…

– Нет конечно, ты чего? — Владимир Владимирович аж фыркнул недоумённо услышав глупый вопрос. — Приказ адресован главам республиканских, краевых и областных управлений лично. Вот и получили мы первую ласточку…чёрт бы её подрал!

– Так что…проявились? — Дмитрий Анатольевич аккуратно поставил опустевший стакан на стол. — Где?

– Проявились, Дима, это слишком мягко сказано. Скорее ворвались! Четырнадцать трупов! Каково, а?! Боеприпасы, не выпускаемые уже много лет и произведённые по технологиям сороковых — пятидесятых годов, но которым не больше двух лет 'от роду'. Более чем прозрачный намёк, что они оттуда! А где…как это ни странно, но в Красноярске. А самое паршивое то, что на каком-то уровне возможно произошла утечка, — он ткнул пальцем в один из листов. — Там замечено появление каких-то китайцев и дай Бог, чтобы это были не агенты 2 бюро МГБ Китая (2 бюро Министерства Государственной Безопасности КНР, зарубежные операции). А в то, что это простое совпадение, я не верю. Не-ве-рю….

Всплывшая из потаённых глубин памяти песенка хулиганистой молодости навязчиво крутилась в голове с того момента, как прямо из кабинета Лаврентия Павловича мы дружной кампанией направились в осточертевший подвал. К врачам, мать их! Единственное, что меня радовало в этот раз — хоть и некрасиво это, но что поделаешь? — мучиться не один буду. Видимо у наркома я как-то выдал свои мысли, уж очень понимающе на меня он взглянул, да и ребята до сих пор удивлённо поглядывают. Ничего — ничего! Скоро поймёте меня прекрасно! С 'мозголомами' пообщаетесь — и сразу поймёте! Это вам не простые отчёты писать, хотя и их предостаточно будет. Как и 'бесед' с коллегами, повторных визитов медиков и многого, многого другого.

Блин! Привязалась же! Столько лет ничего такого не вспоминал и на тебе — получи и распишись! Странная всё таки штука, наши мозги. Столько лет прошло с тех времён, тело сменилось, мир, а песенка эта, идиотски-приблатнённая, всплыла как ни в чём не бывало. М-да. Идёт майор госбезопасности по 'самому высокому в мире зданию' (шутку, про то, что из здания НКВД/КГБ Колыму видно наверное все знают) с такими же офицерами, предстоят допросы скромно называемые беседами, а перед глазами детство дурное как наяву стоит: пацаны с 'пятаков', драки со 'злобинскими', совместные 'битвы' против 'вавиловских' и объединяющие мордобития с 'левобережными' на острове Отдыха. Лазание по горам из орудийных стволов на 'втормете', в поисках оружия и воспитание ремнём дома, из-за найденного матерью под кроватью старого калашовского штык-ножа и тэтэшки без внутренностей. Купание в 'сибтяпляповской горячке'. Песни под гитару в беседке соседнего детсада поздним вечером, 'ночь Тварилы' перед Иваном Купалой, когда дурили на полную катушку, а потом бегали от милиционеров и дружинников по дворам и парку 'сибтяпляпа'. Сам 'день Купала', когда частенько автобусы притормаживали около наших дворов и открывали двери, в которые мы радостно выплёскивали вёдра воды на офигевших пассажиров. И ведь не помню, чтобы хоть раз кто-то орать начал или милицию звал. Нет! Так же как мы хохотали и дальше ехали. А один раз — тогда уже мы обалдели! — какой-то дядька, как только открылась дверь 'икаруса', ещё старого, белого с красной полосой и всего какого-то уютно-округлого, выплеснул на нас целый бидон сладкого бочкового кваса и захохотал, глядя на наши обалдевшие лица. Так мне и заполнился тот день: отъезжающий автобус с хохочущими пассажирами и мы, с неиспользованными вёдрами с водой, мокрые, противно-липкие, но, почему-то, ужасно счастливые. Как они сейчас, дружки тогдашние? Живы ли?

– Андрей, ты чего? — встревоженный голос Кузнецова вернул выдернул меня из воспоминаний. Оказывается я остановился на середине лестницы и уставился куда-то в стену невидящим взглядом, а наша группа, столпившись на площадке ниже, встревожено смотрит на меня. — Ты в порядке?

– В порядке, в порядке. — виновато улыбнувшись я догнал ребят. — Почему-то именно сейчас детство вспомнилось. Вот я и…

– Бывает, — Николай как-то обмяк лицом и мечтательно улыбнулся. — Меня иногда тоже…накрывает.

('пятаки' — район, где на месте заводских бараков построены 'хрущёвки'; 'злобинские' — район нынешней станции Злобино, где была казачья станица, а потом село — Злобино; 'вавиловские' — молодёжь с улицы имени академика Вавилова. 'пятаки', 'злобинцы'. 2вавиловцы' враждовали между собой, но объединялись при столкновениях с группами с Левого берега Красноярска — 'левобережными'; 'сибтяпляп' — шутливое название завода 'Сибтяжмаш', к настоящему времени уничтоженному 'успешными менеджерами', ведутся уголовные дела; 'горячка' — бассеины с тёплой водой после очистки используемой в литейном производстве на 'Сибтяжмаше', располагались на территории завода, куда пацанва с удовольствием лазила. Купались даже поздней осенью и ловили сачками гуппий, которых было очень много в одном из бассейнов и несли домой в баночках и пакетах.)

– Ну что, шпион аглицкий? — Сталин перевёл взгляд с экрана ноутбука на наркома, постучал пальцем по стопке распечатанных на принтере, 'подарке' из другого мира, листков и широко, по-юношески, улыбнулся. Тем не менее, заставив Лаврентия Павловича невольно поёжиться. Уж кто-кто, а нарком НКВД прекрасно знал и помнил, как могло закончиться такое обращение.

– Талантливый ты Лаврентий оказывается. — Всё ещё улыбаясь продолжал Сталин. — На кого только не работал, а я просмотрэл! И отравитель ты, и насильник. Как же мы тебя не разглядели-то, а?

Берия невольно скрипнул зубами, вспомнив, как кровь прилила к лицу и дыхание прервалось от желания убить. Убить уже мёртвого Никитку, порвать лично, голыми руками. Даже не за Страну, развал которой он начал, а за себя, имя своё, за работу на износ, за людей, носящих форму сотрудников НКВД залитых грязью. Тогда, оторвавшись от экрана проклятой машины из другого мира, он уткнулся лбом в стол и зарычал от ненависти и бессилия, вцепившись руками в край столешницы. Как же он тогда проклинал неизвестного немецкого лётчика, ухитрившегося грохнуть Никиту по дороге в Москву! С каким бы наслаждением он зашёл бы сейчас в камеру к этой мрази и отвёл душу, но — не судьба, чёрт бы её побрал! Никитка уже несколько лет как в земле гниёт, остаётся только зубами скрипеть от невозможности своего желания. Уже потом, успокоившись и вновь прокручивая страницы на экране ноутбука он понял, что несмотря ни на что, все эти годы надеялся, что Стасов преувеличивал. А оказалось, что он преуменьшал. Не со зла. Просто по незнанию.

– Что, Лаврентий? Продолжаешь злиться? Прекращай! — голос вождя стал спокойно-холодным. — Раньше нельзя было чувства распускать, а теперь — подавно! Как никогда нужен трезвый, взвешенный подход к проблеме. Ты не маленький мальчик и сам всё прекрасно понимаешь. Поэтому в последний раз говорю — хватит. Посмотрел я твой список и. в целом, согласен с перечисленными там именами. Только вот этих двух не трогай.

Берия взял протянутый Сталиным листок и посмотрел на небольшой список, из которого были вычеркнуты две фамилии.

– Но ведь..- он поднял взгляд на Сталина.

– От тебя зависит, каким он станет! Как он сейчас работает? Вот видишь, хорошо работает, уже подполковник! Награды есть. Честные награды, ты сам представлял! — Сталин ткнул чубуком трубки в сторону Берии. — А теперь что изменилось? Несколько книг прочитал? Так в них он описан таким, каким уже никогда не станет! А парень талантливый, честный, принципиальный! И не трус. Сколько раз он в тыл к немцам забрасывался?

– Четыре, Иосиф Виссарионович, — Берия, несмотря на личное отношение к обсуждаемому человеку, был согласен с оценкой Сталина. — Три ранения, из них одно тяжёлое.