Чтение онлайн

– Вот! И с работой по созданию подполья и партизанских отрядов прекрасно справлялся. А то, что он у них там, — Сталин дёрнул плечом. — наделал, так в этом не он, а мы с тобой виноваты! И закончим на этом разговор. Давай о более важном.

Встав из-за стола, Сталин прошёлся по кабинету, продолжая держать так и не раскуренную трубку в руке. Подойдя к окну, он пару минут рассматривал падающие на ночную Москву снежинки и продолжил разговор.

– Ты уверен в выводах аналитиков?

– Да, товарищ Сталин. Уверен полностью, — нарком непроизвольно поправил пенсне. — Не позднее чем через неделю после операции проведённой группой Кузнецова, информация о случившемся будет в Москве. А вот как её там воспримут… Слишком много неизвестных, товарищ Сталин. В худшем случае — не обратят внимания. В лучшем — поймут намёк правильно и при выходе на контакт отреагируют адекватно.

– Хорошо, что ты уверен в работе своих людей и плохо, что приходится оперировать неполными данными, — Сталин отвернулся от окна и усмехнулся, — Насколько они уверены, что правительство России в курсе возможности перехода между нашими мирами и что они не передали эту информацию третьим странам?

– Максимально уверены, товарищ Сталин. Единственная возможность для запада — это предатели, которые продадут информацию. А там их хватает.

– Ну будем надеяться, что твои 'гении' в очередной раз не ошиблись. — Сталин вернулся на своё место за столом и неожиданно улыбнулся. — И ты не сильно там наших орлов замучил?

– Не очень, Иосиф Виссарионович, — Берия тоже улыбнулся, вспомнив, как проступало лёгкое недоумение на лицах группы Кузнецова, прибывших в Москву, при известии, что ближайшие две недели с ними будет работать бригада врачей. Только Стасов злорадно ухмылялся, косясь на товарищей. Кто-кто, а он-то знал, что скрывается за этими простыми словами! И с каким счастьем в глазах они отправлялись назад, в Свердловск….

Если бы подполковник государственной безопасности Юрий Андропов ползающий на брюхе на западной окраине Берлина каким-то чудом узнал, что о нём сейчас говорят Сталин и Берия, он бы, наверное, свихнулся. Но он не знал. поэтому на душе было спокойно, а сердце командира спецподразделения ГУГБ НКВД СССР, несмотря на напряжённую обстановку вокруг, билось спокойно…..

– Серёж, да не нервничайте вы так! Никто не собирается делать вам что-либо плохое. Просто поговорим и даже оплатим потраченное вами время…и нервы, — улыбчивый парень с лёгким намёком на Восток в чертах лица улыбнулся и ободряюще хлопнул по плечу нервно оглядывающегося Петелина. Сергей уже проклинал тот миг, когда решил сходить в кино именно сюда. Но ещё больше он проклинал тот вечер, когда подсадил проклятую кампанию на бетонке. Сколько же нервов у него вытрепали с того момента! Полиция, прокуратура, ФСБ. А теперь ещё эти непонятные парни. Вроде улыбаются, одеты прилично, но…пятая точка чуть ли не орёт об опасности исходящей от троицы оккупировавшей его столик. Особенно пугает этот, явно старший среди них. Улыбка настолько искренняя, что хочется орать как великий Станиславский 'не верю!' и бежать со всех ног. Только вот ноги не бегут — отказываются — и ледяной комок в низу живота всё больше и больше становится, грозя заморозить всё тело.

– Как я вижу, ты догадался по какому вопросу мы подошли? — главный стал серьёзным, но не менее лживо-доброжелательным и опасным. Сергей ещё успел подумать, что не врут экстремалы говоря, что опасность усиливает чувства, когда тот продолжил. — Нас интересуют твои пассажиры. Те самые, которых ты высадил в Монтажниках.

– Но я… — Сергей попытался объяснить. Что и так рассказал всё что знает и не один раз, но его прервали.

– Мы читали протоколы, очень интересные надо признать, ты оказался наблюдательным человеком, Сергей. Даже очень. Нас заинтересовал один момент, который потребовалось срочно уточнить. — парень достал из кармана модный смартфон и Петелин услышав свой голос понял, что слушает запись позавчерашнего допроса в ФСБ:

'…-Да ничего странного в них не было, товарищ следователь. Один только как-то странно говорил

– Один? А другие?

– В смысле другие?(СП)

– Вы сказали, что один как-то странно говорил. А другие как разговаривали?

– А молчали они. Так, перебросились тихо парой фраз и всё. Да я и не расслышал ничего.

– А этот, который разговаривал с вами? В чём была странность его речи? Акцент? Жаргон? Что-то ещё?

– Не-ет. Акцента точно не было. Да и жаргона тоже. Он вообще очень правильно говорил, словно в старом фильме. У нас так не говорят.

– В Красноярске не говорят? Или вообще в России?

– Ну-у…В Красноярске точно не говорят. А вообще по стране…не знаю, товарищ следователь.

– Хорошо. Я сейчас включу вам одну запись, а вы попытайтесь вспомнить, похожа ли эта речь на то, как разговаривал ваш попутчик. Хорошо? Оденьте наушники, та-ак. Вы готовы? Чудесно. Включаю…

– Ну как? Похоже говорил?

– Очень похоже, товарищ следователь! А кто это?

– Кто записан? Так, эмигранты бывшие, которые вернулись из Израиля в Россию….'

Парень выключил воспроизведение и серьёзно посмотрел Петелину прямо в глаза.

– Вспомни Сергей, очень хорошо вспомни, что за записи тебе включали?

– Да какие-то мужики говорили ерунду всякую. Запись не очень была, помех много, словно по радио старому, — Сергей пожал плечами. — Ничего особенного, словно отчёт читали. Правильно так, чётко. И этот тип похоже разговаривал. Как в старых фильмах, во!….

Из вечерних новостей Красноярской телекомпании ТВК-бканал:

'…сегодня был испорчен отдых многих горожан, собиравшихся посетить кинокомплекс 'Луч' в центре города. Один из посетителей повёл ребёнка в туалет и обнаружил в одной из кабинок труп неизвестного молодого человека. Скорее всего это был наркоман, скончавшийся от передозировки наркотиками, так как рядом с телом был обнаружен использованный шприц. Личность погибшего устанавливается….'

Кажется именно так говорили про авиамехаников? Сидя у костра и наблюдая за по самые уши уляпанном в масле экипажем нашего 'лайнера', пытающемся как-то разобраться с отказавшимся работать мотором, я убедился в правильности этой старой шутки. Но гораздо большее удовлетворения я, да и вся наша группа, получил от подтверждения где-то в строй жизни встреченной информации о том, что эти самолёты были не только выносливыми, но и садились в случае аварии чуть ли не без помощи лётчиков. Правда и летуны наши молодцы! Оба движка заглохли, а они не растерялись а быстренько сориентировались и на какую-то дорогу нас приземлили почти без потерь. Да и не посчитаешь серьёзной проблемой вывихнутый средний палец Стёпки (не могу понять, КАК он ухитрился вывихнуть именно его?), разбитый нос Димки и шикарный фингал под глазом у Татьяны. Причём именно Татьяна оказалась единственной, кто постоянно ворчит на лётчиков. Да-а. Женщина остаётся женщиной, несмотря ни на какую форму, опыт, или способности не давать жизнь, а отнимать её. А вообще…мне даже понравилось! Может потому, что всё произошло довольно быстро и я просто не успел испугаться? Но когда после довольно жёсткого приземления выпрыгнул в снег из самолёта, то просто потерял дар речи, до того грозным и красивым зрелищем оказались истребители сопровождения, несколько раз пролетевшие казалось прямо над нашими головами. Потом, уже поднявшись повыше, они ещё немного покрутились над нами и дружно, видимо получив приказ, рванули куда-то на северо-восток, если верирть мутному пятну зимнего солнца. А через пару минут к нам присоединился и Мартынов, объяснивший сложившуюся ситуацию.

А ситуация сложилась, скажем прямо, не очень хорошая, но и не слишком плохая. По словам летунов, до Свердловска мы не долетели километров двести, может немного меньше. Сели нормально, кого следует в извесность о произошедшем поставили и часа через четыре к нам уже доберутся коллеги на колёсах. Из плохого, помимо факта самой аварии, которая и летунам очень не понравилась, оказалось то, что брякнулись мы в лесу, почти тайге, что морозец поджимать начал, а по нынешним дорогам, да ещё и занесённым снегом, помощь может и до утра задержаться. Да и сам факт отказа обоих двигателей почти одновременно, мягко говоря настораживал. Майор — летун, командир экипажа из спецполка относящегося к нашему же ведомству, сразу сказал, что в случайности не верит и попросил у Мартынова разрешения на осмотр одного из двигателей прямо сейчас, по горячим, так сказать, следам. Ну а мы, пассажиры, выставили два поста на дороге с обоих сторон и занялись устройством стоянки. Когда людей много, дапри этом они являются хорошо подготовленными военными с вменяемым командиром, проблемы с временной стоянкой решаются быстро.

Уже через час, мы пили горячий чай греясь от небольшого, но дающего много жара костра, удобно устроившись под навесом, сделанном из нашедшегося в самолёте брезента. Сидели на высоких лежаках из лапника, накрытых брезентовыми же чехлами от двигателей самолёта и тихо переговаривались, наблюдая за матерящимися у своего аппарата летунами.

– Да, жаль, что нет сейчас у нас этих ваших вертолётов, — Николай мечтательно вздохнул. — Уже бы на месте были… или нет?

– Были бы, были бы… Только боюсь я той техники. Серьёзно говорю, — я покосился на удивлённых моим признанием Кузнецова и ребят. — Много раз летал на разных самолётах, и больших, и совсем маленьких. Никогда не боялся. А на вертолёте всего два раза и оба раза было жутко страшно. Сам не знаю почему, видимо вертолётофобия какая-то у меня.