Чтение онлайн

Минут десять я корячился, пытаясь перенести руки из-за спины вперёд и в конце-концов у меня получилось. К счастью, я был просто связан, а не закован в наручники или не обмотан проволокой. Да и руки связали неправильно, — дятлы! не тыльными сторонами кистей друг к другу, а как в плохих фильмах вяжут заложников бандиты-недоумки тупо обматывая кисти верёвкой. Хоть бы в локтях ещё прихватили, идиоты! Хотя, чего это я? Молодцы! Умницы! Ещё минут десять я провозился с узлами, но смог освободить руки, с наслаждением начав разминать онемевшие конечности. Вот тут-то я чуть не взвыл снова! Было полное ощущение того, что я опустил их в кипяток, до того больно стало, когда кровь вновь нормально побежала по своим путям-дорогам. Когда боль прошла и руки пришли в нормальное состояние, я занялся связанными ногами. Так вот — по сравнению с ними рукам было не больно! Но прошло и это 'чудесное' состояние. Тихо матюгнувшись, я аккуратненько стал проверять дверь на прочность, заодно осматривая, вернее ощупывая, стены и потолок. Дверь оказалась закрыта, да ещё так хорошо, что не шелохнулась и не скрипнула, когда я вначале несмело, а потом и со всей силы навалился на неё. Стены, потолок и пол меня тоже не порадовали — не было ни щелей, ни каких либо гвоздей торчащих из них. Одним словом полный облом! Потоптавшись по своему 'гробику' и потолкав дверь, я успокоился и уселся у дальней стены, если её можно назвать дальней. И как-то незаметно меня накрыл отходняк, да такой, что я просто вырубился.

Не знаю, сколько продолжался мой полусон, но пришёл я в себя услышав чьи-то глухие шаги и свист. Кто-то отчаянно фальшивя пытался высвистеть 'С Одесского кичмана'. Быстро сложив один кусок верёвки в несколько слоёв, я положил его на ноги, будто они связаны, а вторую просто засунул под себя, убрав за спину руки. Через минуту я услышал шорох засова, а потом дверь открылась наружу.

– Эй, лягавый! Очухался, не?

Якобы только что придя в себя, я поднял голову и посмотрел на дверь. В дверях стоял один из 'патрульных', только теперь он был не в форме, а в каких-то бесформенных брезентовых штанах, заправленных в что-то напоминающее меховые чулки, старую тельняшку и меховую же жилетку, сшитую из множества кусочков.

– Так очухался? Тебя, падла, спрашивают! — лицо 'патрульного' стало буро-красным словно кровяная колбаса. Когда он слегка качнулся до меня дошло — да он же пьяный! Подтверждая мою догадку, урод рыгнул, наполнив чулан 'ароматом' свежего перегара.

– Пить дай, — в голове мелькнула мысль, что пьяного урода можно попытаться спровоцировать и добавил. — Чушок помойный.

От потери сознания, а то и смерти, меня спасло только чудо. Ну никак я не ожидал, что после моих слов этот дебил сделает быстрый шаг левой, а правой ногой как по мячу зарядит мне по голове! Вернее попытается зарядить. В самый последний момент я успел отклонить голову, пропустив ногу у самого виска, а в следующий момент обеими ногами врезал ему по опорной ноге. Хорошо ещё, что пятками, иначе бы пальцы точно переломал, и хорошо то, что ему хватило чтобы грохнуться на пол во весь рост, хорошо приложившись головой. Тут же бросившись на него я с ходу нанёс удар и…в голос выматерился. Эта скотина так неудачно грохнулась, что сдохла. Странно. Я только что хотел изо-всех сил убить эту гадину, а сейчас, глядя в стекленеющие серые глаза жалею, что он умер. Информацию-то кто мне теперь даст? Где я? Сколько их? И почему, собственно, всё это происходит?

Ещё с минуту повысказывав неизвестно кому всё, что думаю о происходящем, я взял себя в руки и успокоился. Потом можно будет попсиховать, а сейчас не время, выкручиваться надо. Обыскав ещё тёплого урода, стал обладателем пачки 'Беломора', коробка спичек и полупустой баночки с леденцами. Сладкоежка был, мля. Лучше бы оружие с собой таскал, хоть бы ножик какой завалящий! Но на нет и… Затащив труп в кладовку, закрыл дверь, не забыв засов и осмотрелся. Оказалось, что нахожусь я в самом углу чего-то напоминающего веранду. В моих краях в садовых домиках многие подобное делали: поднимаешься на крыльцо у дома, открываешь дверь и оказываешься в этом помещении. Длиной метров десять а шириной метра полтора. В середине вход в основную часть дома, за моей спиной лестница на второй этаж ну и дверь в кладовку-камеру. Большая часть стены выходящей на улицу застеклена небольшими кусками стекла собранными в раму ромбиками. В общем-то симпатично всё, и окрашено в голубой и белые цвета. Пол тёмно-коричневый, как ни странно чистый, как и окна. Неправильные бандиты какие-то! 'Блатхата' или 'малина' позапущенней должна быть. Во всяком случае мне так кажется.

На улицу мне не нужно, на второй этаж тоже пока не полезу, а то мало ли? Услышат внизу мои шаги и писец котёнку, гадить уже не буду! Поэтому подходим к обитой какими-то тряпками двери, делаем пару глубоких вдохов-выдохов и спокойно входим. Спокойно, что бы если кто-то там окажется, не успел быстро среагировать на моё появление. Резко открытие двери и заскакивание в комнату мне скорее помешают, чем помогут, а вот спокойненько входящий человек… особенно если кто-то сидит спиной к дверям, не вызовет никаких резких телодвижений. Я оказался в большой комнате, довольно неплохо обставленной и, на мою удачу, совершенно пустой. Слева от меня был проход ещё в какую-то комнату, дверь была открыта и никаких звуков оттуда не доносилось. Сделав три быстрых шага я очутился в комнате, приспособленной под кухню и счастливо улыбнулся. Ещё через минуту я осматривал основную комнату вооружённый парой ножей: один сразу навевал мысли о зоновском 'пере', а вот второй, во второй я просто влюбился! Никогда не был каким-то особым любителем колюще-режущих предметов, но всегда обожал красивые вещи. А нож был по-настоящему красив! Не очень длинный, сантиметров двадцать, клинок просто кричал о своём непростом происхождении. Хищная форма, блеск стали, с какими-то кольчатыми узорами, ухватистая рукоять из пожелтевшей кости с травяным рисунком, медное, потемневшее от времени кольцо обжимающее рукоять на клинке с тем же украшением что и на самой рукояти. Нож явно охотничий, но не из простых. Мне сразу представился кто-то из 'голубокровных' представителей Российской Империи отправившийся на охоту с этим красавцем на поясе, хотя… Я же на Урале! А специалистов по железу вообще и по оружию в частности в этих краях много, как нигде больше. Но в любом случае — нож просто шикарный!

Осмотревшись в комнате более внимательно, я мысленно присвистнул. За время пребывания в этом мире, я уже знал средний уровень жизни людей. Невысокий надо сказать, но и не откровенно нищенский, что бы ни говорили апологеты 'рыночной дерьмократии' моего времени и мира. Так вот окружающая меня обстановка просто кричала о высоком положении хозяина. У стены, отделяющей кухню от комнаты, высокий комод или буфет, — всё время их путал! из тёмного, полированного дерева, украшенный резьбой и серебряной инкрустацией. Посуда, виднеющаяся за стеклянными дверцами, полностью соответствовала месту своего пребывания. Чуть дальше стоял большой книжный шкаф, выполненный в том же стиле, что и комод, да и вся остальная мебель в комнате. Глядя на потемневшие кожаные переплёты книг, я вздохнул, жалея, что нельзя просто взять и зарыться в это богатство с головой, позабыв, хотя бы на время, о войне и всех других более мелких проблемах. Покосившись на книги я вздохнул, и направился к здоровенной конструкции, вызвавшей у меня мысль о секретере. Проверив кучу ящичков и полочек, я убедился в правильности своих предположений, но ничего нужного для себя так и не нашёл. А нужна мне одна сущая мелочь — оружие. Помимо перечисленного, посреди комнаты стоял большой круглый стол. застеленный белой кружевной скатертью, в центре которого стояла просто королевская по своей красоте лампа, пять венских стульев около него, удобное деревянное кресло, с кожаной спинкой и тканевым сиденьем у секретера, небольшой кожаный диван у дальней стены и печь, больше напоминающая произведение искусства. Если не ошибаюсь, то расписанные плитки, которыми она была отделана, называются изразцами и всегда они считались о-очень не дешёвой штукой! Одним словом — домишко очень непростой!

Да и три окна, два напротив дверей, между ними и стоял секретер, а одно рядом с печью, глядящее на кухню, занавешенные красивыми бархатными шторами, меня в этом убедили окончательно. Если выберусь…Тьфу! Когда выберусь, поинтересуюсь у командира — а кто это так кучеряво живёт? А пока…на второй этаж.

Поднимался по лестнице я очень осторожно, но, на моё счастье, сделано было всё очень хорошо и ни одна дощечка даже не скрипнула. Поднявшись на верх, я обнаружил небольшую площадку, освещённую из небольшого окна, и две двери, одна из которых была приоткрыта и оттуда раздавалось какое-то звяканье и тихое бурчанье. Осторожно подойдя к ней я заглянул в щель и аж заулыбался от злобной радости. В комнате, на застеленной лоскутным одеялом кровати, сидел 'сержант' лжепатрульный и что-то тихо напевая под нос протирал детали разобранного ППШ, разложенные на тряпке, застилавшей небольшой столик.

Через полчаса, я плеснул водой из кружки в рожу этой твари.

– Просыпайся, спящая красавица! — и подкрепил свои слова хорошим пинком по рёбрам 'сержанта'. — Не дуркуй! Веки дёргаются, так что ты в сознании.

'Сержант' открыл глаза, а следующие пару минут мне открылось какой я нехороший человек, что со мной будет и ещё много разного, высказываемого на классической фене изрядно сдобренной матами. Слушать это быстро надоело, поэтому я молча врезал ему каблуком сапога по губам, стараясь не сломать челюсть, а потом добавил по яйцам, но уже пыром, как по мячику. Дождавшись, пока урод сможет дышать нормально и немного разогнётся отойдя от боли и начнёт понимать мои вопросы, спокойно, даже несколько лениво ему объяснил.

– Слушай меня внимательно, мразь. Ты напал на старшего офицера органов государственной безопасности. Идёт война, так что про спасение на Колыме или в Мордовии можешь и не мечтать! Порцию зелёнки на лоб и девять граммов свинца ты уже заработал. По любому! Сейчас ты добровольно, с огромным желанием и очень подробно ответишь на все мои вопросы. Если не хочешь добровольно, то ответишь принудительно. Информацию я получу в любом случае. Для тебя же разница огромна — умереть быстро и почти безболезненно, или очень мучаясь. Честно говоря, после нашего 'знакомства' я очень, очень хочу чтобы ты повыкобенивался. Ну так как? Говорить будем по хорошему или..?

' Сержант' оказался дерзким парнем, да я это понял ещё в тот момент, когда брал его в комнате. Он мгновенно среагировал на моё появление, и если бы не учёба у 'Баха' и постоянные тренировки, то сейчас связанным бы лежал я, а не он. Тогда, с трудом вырубив этого деятеля и связав его по рукам и ногам обнаруженной в комнате верёвкой, я сплюнул кровь с разбитой губы — успел зацепить, быстрый гад! — и пошёл осматривать последнюю комнату. Судя по всему, в доме больше никого не было, в ином случае на грохот, который поднялся в во время нашей драки, давно кто-нибудь бы прибежал. Я не ошибся и в комнате никого не оказалось. В ней стояла одна застеленная кровать, шкаф для одежды, небольшой стол у окна и диван, на котором увидел свою форму. Подскочив к нему обнаружил и свои сапоги, стоявшие за ним, а на столе, обмотанная ремнём, лежала кобура с моим тэтэшкой. Вальтер, который всегда носил в кармане брюк, куда-то испарился. Видимо приглянулся кому-то из бандитов. Денег и документов тоже не было, как и шапки с шинелью. По быстрому одевшись, осмотрел комнату. К сожалению, ничего интересного или нужного мне не нашёл, кроме трёх пачек папирос, поэтому вернулся к своему 'другу'. Вытащив его на площадку, я внимательно осмотрел комнату. Кроме одежды, принадлежавшей 'сержанту' и тряпок в судуке за кроватью, где я обнаружил немного денег и несколько золотых колечек и серёг, нашёл только два диска к ППШ ну и сам автомат, детали от которого пришлось вылавливать по всей комнате. Уж больно лихо они разлетелись во время схватки. Собрав автомат и ладонью вбив на место диск, я почувствовал себя совсем хорошо. С двумя стволами, один из которых 'дядя Паша', хрен меня теперь возьмут, скорее уж я обижу по полной программе любых налётчиков. Проверив, как поживает мой пленник и качество узлов на его руках и ногах, я спустился на первый этаж и более внимательно осмотрел комнату и кухню. Результатом моих поисков стали ножны для ножа, которые я сразу прицепил на пояс, и две 'лимонки', лежавшие почему-то в буфете рядом с тарелками, которые сделали меня окончательно счастливым. Заодно мельком осмотрелся и на улице. Ничего особенного, небольшой двор окружённый забором 'от честных людей', сарай с дровам, выстывшая баня и автомобильные следы. Со всех сторон был сосновый лес и ни малейшего намёка на ещё какое-нибудь жильё поблизости.

Вернувшись в дом, я взял ведро с водой, ещё раз полюбовался на настольную лампу и пошёл беседовать с бандитом.

Мн-да. Крепким оказался 'сержант', он же Цаплин Игорь Борисович, семнадцатого года рождения, беспартийный, трижды судимый. Но инструктора 'Баха' учили на совесть, в том числе и 'потрошить' пленных. Крови я перестал бояться ещё когда выходил из окружения на Украине, а мразей жалеть и не умел никогда. Через десять минут я воткнул 'перо' в пол, — нож-красавец мне было жалко марать в крови этой дряни, я внимательно слушал кающегося грешника, который скуля и глотая сопли со слезами, с выкаченными от боли и ужасами глазами, рассказывал где я оказался. Как только мне казалось, что он недостаточно искренен или начинает медлить с рассказом, я протягивал руку к ножу и Цаплин, он же 'Фазан', дрожа всем телом начинал поскуливать, одновременно тараторя лучше любого радио диджея. Прав был инструктор осназа, когда показывая несколько точек в районе локтей ухмыляясь говорил, что '..поработав кончиком ножа в этих местах, вы быстро вызовете приступ искренности у большинства людей…'. Когда вопросов у меня не осталось, а 'Фазан' стал повторяться, я спокойно добил урода и спустился на первый этаж. Может это было неправильно с точки зрения оперативника или закона, но уж больно большой мразью оказался этот тип. Да и…хотелось мне его грохнуть! До зубовного скрежета, как только узнал его в комнате. Взяв в кухонном шкафчике ранее замеченную початую бутылку коньяка, я налил полстакана, выпил и задумался.