Чтение онлайн

Прежде всего, спрашивает Взыскательный читатель, откуда Лаврентий Павлович про 'шестидесятников' узнал? Ничего удивительного... по прибытии в наши поганые времена, в славном посёлке Коренево, где некогда бывал и я, он перед сном очень быстро, но по-своему обыкновению тщательно, просмотрел разрозненные номера 'Огонька' ...Кроме новых, интересных, и весьма неожиданных сведений о себе самом (впрочем, Leonem mortuum etiam catuli mordent!
– и еще вчера мёртвый , но по-прежнему грозный для врагов Советской России лев только презрительно хмыкнул на жалкое тявканье журнальных щенков... но всё же сердце болезненно кольнуло!)- в гнусно- прославленном издании в нескольких публикациях повествовалось о неоценимой роли демократической интеллигенции , а ровно о её подвигах в борьбе с проклятыми красно-коричневыми...

Чем же конкретно Вам не угодил Булат Шалвович?
– спрашивает в этой связи Взыскательный Читатель...

Мерзопакостной натурой своей, отвечу я... вот характерный отрывочек из интервью, которое с дурным восторгом публиковал светоч перестройки :'Меня вновь отправили в запасной полк, где я опять мучился, пока не пришли вербовщики. Выбирать. Я уже на фронте побывал, я уже землянки порыл, я уже наелся всем этим.

– То есть романтизм, с которым вы рвались на фронт, уже весь был разрушен?

– Никакого романтизма. Один офицер набирает в артиллерию большой мощности, резерв Главного командования. Стоит где-то в Закавказье, в горах. Не воевала с первого дня. И не предполагается, что будет воевать. Подумал: что там-то может быть трудного? Снаряды подносить - эта работа мне не страшна. А что еще? Думаю: такая лафа. И я завербовался. Большинство ребят на фронт рвались. Потому что там жратва лучше была. И вообще повольнее было. Если не убьют, значит, хорошо. А я пошел в эту часть...'

И еще, с надрывной тоской: 'Мало кто думает о том, что немцы сами помогли Советскому Союзу себя победить: представьте себе, они бы не расстреливали, а собирали колхозников и говорили им - мы пришли, чтобы освободить вас от ига. Выбирайте себе форму правления. Хотите колхоз - пожалуйста, колхоз. Хотите единоличное хозяйство - пожалуйста. На заводах то же самое - делайте свою жизнь. Если бы они превратили наши лозунги в дело, они могли бы выиграть войну. У них была, конечно, жуткая ошибка с пропагандой.'

Ах как жаль, что не знал герр Геббельс, что пропадает такой замечательный кадр...уж он бы пропаганду для оккупантов наладил!

Поневоле задумаешься о сталинской доброте - надо было всю семейку врагов народа выкорчёвывать до седьмого колена... а то, папулю-троцкиста расстреляли - и никто еще не доказал, что это было зря, а сыночек- вот он! Не у станка , не в забое- в Переделкино, на уютной писательской даче, мучается, страдает...

А тем людям, которых Вы описываете - замечает далее Доброжелательный Читатель, ... было ещё виднее, они стержень первые потеряли. И поскольку могли, стали орать об этом, усугубляя ситуацию. Ну типа, дом горит, надо что-то делать, давай плеснём бензину. Кто-то сознательно, кто-то как 'полезный идиот'.

Так что убирать евтушенкостругацких - это правильно. Если температура за 40, то её надо сбить, но это не лечение.

Согласен!- отвечу я...

Герпес, он ведь тоже практически не лечится, но предотвратить его рецидивы можно, а значит, нужно...

А лечение... что лечение. Диагноз еще сам товарищ Сталин поставил:'Без теории нам погибель, без теории- нам верная смерть'...

Да кто эту теорию б разрабатывал? Кукурузник? Или Суслов с Черненко... те ещё мыслители!

Но- aut bene, aut nihil...

Зачем же в свой последний день на этой грешной земле Лаврентий Павлович думал о таком убожестве, как интеллигенция? Да раньше, как-то времени не было...

А тут выпала свободная минутка. Если бы Читатель знал, какие глупости лезут в голову автору в редкую минуту праздности...)

Вы будете смеяться, но на чудной планете, где девять месяцев зима, а остальное -лето, тоже в сей миг говорили о журнале 'Огонёк' и о советской интеллигенции...

Молоденький шофёр, вытирая руки промасленной ветошью, вежливо обратился к старому, битому жизнью шоферюге, у которого сквозь распахнутые полы черного бушлата- ватника, одетого на голое тело (лицо, шея, кисти рук- тёмно-коричневые, остальное все- как кипенное молоко) синели на левой груди- профиль Сталина, а на правой- Маринка анфас :'Василий Иваныч, скажите честно, страшно было жить здесь в сталинские времена?"

Василий Иваныч посмотрел на него удивленно и сам нежно спросил, почти по-еврейски : "Ты о каких страхах , сынок, толкуешь?"

"Ну, как же, - ответил шоферишка, - я сам читал в 'Огоньке'! Здесь в те годы угробили несколько миллионов зеков. Больше всего полегло их на строительстве Колымской трассы..."

"Ясно, - сказал Василий Иваныч.
– А теперь слушай внимательно. Чтобы где-то угробить миллионы людей, нужно чтобы они там были. Ну хотя бы короткое время - иначе гробить будет некого. Так или нет?"

"Логично" - сказал колымский комсомолец.

"А теперь, логик, слушай еще внимательнее, - сказал Василий Иваныч и, повернувшись к напарнику, который звенел ключами под откинутым капотом 'Магируса', заговорил:

– Семен, мы с тобой точно знаем, а наш логик наверно, догадывается, что сейчас на Колыме народу живет много больше, чем в сталинские времена. Но насколько больше? А? Как смекаешь?"

"Думаю, что раза в три, а, пожалуй, и в четыре!" - ответил тот, не поднимая головы.

"Так!
– сказал Василий Иваныч, и, повернулся к шоферишке.
– По последнему статистическому отчету (они ежемесячно печатаются в "Магаданской правде"), сейчас на Колыме (вместе с Чукоткой) проживает около полумиллиона человек. Значит, в сталинские времена здесь проживало, самое большее, около 150 тысяч душ... Как тебе эта новость?"

"Здорово!
– сказал молодой человек.
– Никогда бы не подумал, что такой солидный журнал может так паскудно врать..."

"Ну так знай, - назидательно сказал Василий Иваныч, - что в этой редакции трудятся такие ушлые ребята, которые запросто делают из мухи слона. И начинают торговать слоновой костью. Берут недорого - только уши развесь шире..."

'Но Солженицын-то врать не будет?'

'Обоснуй...'

'Ну вот, Александр Исаевич приводит пример, что в декабре 1928 года на Красной Горке (Карелия) заключенных в наказание (не выполнили урок) оставили ночевать в лесу и 150 человек замерзли насмерть. Это обычный соловецкий прием, тут не усумнишься. Труднее поверить другому рассказу, что на Кемь-Ухтинском тракте близ местечка Кут в феврале 1929 году роту заключенных, около 100 человек, за невыполнение нормы загнали на костер, и они сгорели"