Чтение онлайн

'Зачем?!'

'А используйте меня... как нибудь, а? Я хорошая...'

У Берии зажглись глаза нехорошим жёлтым цветом...

'Исползоват? (примечание Автора. Именно так!). Это можно. Встань лицом к стене. Нагнись. Упрись руками, поудобнее...'

'Погодите, дяденька, можно, я колготки сниму?'

'Зачем?'

И бедная, бедная Маша почувствовала, как ей на спину опустилась чужая ступня...

'И-ех!'

Товарищ Берия был честный человек. И не стал подниматься по лестнице, как и обещал Заспанову - а просто запрыгнул на площадку...

Там же, в эти минуты...

Михаил Владимирович с удовольствием вытянул свои длинные ноги футболиста... игрывал когда-то в прошлом, за 'Черноморец'.

Сегодня он сделал единственный , маленький- но такой огромный ! шаг к исполнению своей мечты...

Михаил Владимирович жаждал власти! Власти полной, всеобъемлющей, абсолютной!!

Когда-то, будучи в загранкомандировке, он, юным лейтенантом, ожидая встречи с контактом, зашёл в кино... Шел обычный фильм, такой, знаете, 'спагетти- вестерн'...

Но для молодого Ковалёва это был шок! Он прямо увидел- как он стоит на Майн-стрит какой нибудь Санта-Розы, и говорит:'Это МОЙ город!'

И здесь он власть...

Шериф! Закон и Порядок. Хочу- вешаю, хочу- милую...

Потому что так его левая пятка зачесалась...

И вот на этой-то мелкой, подлой страстишке- его и поймали опытнейшие вербовщики, которые годами составляли психологические профили врага...о нет! Не из Конторы! Не из Минюста! Даже не из АНБ... а те самые.

Некоммерческие.

Независимые.

Невидимые.

Имя которым- легион...

И пропал хороший парень...

И вот теперь, выполнив не приказ, о нет- партнерам не приказывают, не так ли?-Ковалёв мечтал, как он приедет , например, в Череповец, весь такой в малиновом пиджаке, и скажет, глядя на 'Северсталь', какую-нибудь... это мой комбинат! И я здесь- Шериф...

Ага... мечтать невредно.

Потому что такие добрые , голубые глаза бывают только в кошмарных снах... в тех снах , что приходят к глубоко запрятавшим совесть предателям!

Верно, Андрий увидел такие же глаза у Тараса Бульбы...

'Скажи-ка, милый, ты что моему - подсыпал...'

'Н-не... я... не...'

'Ой, не ври дедушке. Больно будет...очень больно. ОЧЕНЬ!'

'Н-но... я... т-только одна доза...'

'Чего?'

'Противоядия...выпил я, вот...'

'Давно?'

'Т-только вот...'

'Ну, это ничего... сейчас я тебе животик-то разрежу...'

'Всё бы тебе зверствовать, товарищ Заспанов... гражданин сам сейчас выблюет,вот в эту чашечку, ага?'

'Ага...блю-а-а...'

'Вот и хорошо. Горяченькая...'

... Жалко только, что эффективного противоядия от батрахотоксина не существует в природе. Партнеры дали Ковалёву простое плацебо.

... Нам , живущим спустя двадцать лет после описываемых событий , уже очень трудно понять - как, с помощью кого выдающиеся джентльмены из закрытого 'Хлопкового клуба' вышли на Лаврентия Павловича- достаточно быстро идентифицировав его, и своим ледяным, змеиной мудрости умом не поняв, но приняв как данность его появление на этой грешной земле...

Видимо, если бы и сам Христос второй раз Пришёл- они бы среагировали так же быстро, оперативно и так же безжалостно... кстати, а вы уверены, что ОН уже не Приходил? Только нам не дали это увидеть...

Да. Они приняли это - и отнеслись к появлению товарища Павлова настолько серьёзно, что обрубили концы даже и по исполнителю... с Ли Харви Освальдом точно так же было...

А Михаил... что Михаил... когда он был действующим генералом ГРУ - то да! он представлял для джентльменов крайний оперативный интерес... а став хозяином - пусть процветающей, но все же компании сторожей... ну какое партнерство может быть у всадника и лошади?

Что бы себе лошадь не воображала...

Так что партнёры его бестрепетно попросили... партнерам не приказывают- не так ли?

А мистер Эм аж раздулся от гордости - ему поручили ТАКОЕ! Изменить ход всей мировой истории! Он действительно крут. Как Гималаи...

Ну-ну... просто каждому крайне необходимому изделию- действительно спасающему использующего его партнёра от того же сифилиса- не стоит удивляться, что его, изделие, по использовании утилизуют...

21 августа 1991 года. Девятнадцать часов сорок пять минут. Москва, Васильевский спуск.

Пожилая, очень просто, но чистенько и аккуратно одетая женщина поглаживала Олечку Зенькович по голове и неторопливо рассказывала...

'Ну вот... Меня, беременную, и моих двух детей, Танечку - пяти лет и Машеньку - двух лет, в один из февральских дней сорок четвертого года. с многими другими односельчанами немцы погнали в концлагерь, находившийся близ поселка Дерть, это у нас, в Беларуси...

В пути нас не кормили, мои дети плакали от голода, и я хотела в поле собрать несколько картофелин.

Увидев, что я собираю мерзлую картошку, литовский полицай подбежал ко мне и стал ногами бить в поясницу. Я потеряла сознание, и вскоре у меня начались роды. Маленький на вторые сутки умер, а меня, больную, истерзанную, погнали дальше в лагерь.

В лагере мы жили под открытым небом, спали прямо на снегу.

Мои деточки страдали от холода и еще больше от голода. Горячей пищи нам не давали, а изредка через проволоку бросали хлеб.

Но желающих получить кусочек хлебушка было слишком много, и мне, больной и немощной, лишь два раза удалось таким образом заполучить небольшие ломтики хлеба.

Однажды я хотела собрать веток, чтобы развести костер и обогреть своих детей. Но литовец- полицай не дал мне этого сделать и избил меня палкой.

Так я мучилась со своими детьми в концлагере.

Вскоре у моих детей опухли ноги и руки. Они кричали и плакали: 'Мама, холодно! Мама, кушать!'

Но я ничего не могла сделать для моих девочек. На пятый день в жизни в лагере от голода умерла моя дочь Машенька, а на следующий день умерла и Танечка...'

'Бабушка, а потом пришли наши, и всех полицаев убили, да?'