Чтение онлайн

Слон принялся всасывать фиксирующий силикон с тела мужчины. Тем временем, в проходе в комнату появился дедок. С открытым ртом он глядел на своего новоиспечённого соседа и поглаживал пальцами перстни на руке.

Слизевик поглотил основную часть спецвещества, и, на всякий случай, заключил конечности реконструктора в силиконовые кандалы. Из-за нестабильного ментального состояния поведение Миару было непредсказуемо, так что лучше, чтобы он оставался ограничен в своих действиях.

Закончив пылесосить одежду лежащего гуманоида, жук убрал у него изо рта слизевой кляп. К удивлению Фёдора, разумные сородичи не бросились тут же обмениваться фразами. Слон покинул помещение, оставляя старца и инвалида один на один, не считая светящихся головастиков.

Дрожащий от холода жуколов потянулся к костылю. Его стёганка, способная подсобить ему с согревом, валялась на гамаке, доставленная сюда слугами.

Учитель обратил внимание на то, что у другого пленника деревянная шина на колене. Ничего не говоря, он помог ему подняться.

Миару сунул опору под подмышку, приподнял голову и из-под лба посмотрел старцу в глаза. Затем он тихо заговорил, почти шёпотом, хотя подслушивать их было некому. Вероятно, гуманоид просто истратил весь ресурс своих голосовых связок и теперь не мог говорить громче.

Учитель ответил ему гораздо более уверенным тоном, после чего протянул мужчине руку. Жуколов постоял пяток секунд в замешательстве, но в итоге согласился на взаимодействие, и гуманоиды совершили римское рукопожатие. В тот момент новоприбывший сиделец вперил взгляд в золотой перстень в районе своего предплечья и неотрывно глядел на него какое-то время.

Дальше Миару развернулся и измучено поковылял к гамаку. Потребность одеться сейчас была для него превыше всего.

Параллельно реконструкторы принялись негромко переговариваться. Один уселся на лежбище, а другой стоял посреди комнаты. Обессиленный видок старика подсказал Фёдору, что следует принести ему стул. Гусеница притащила табурет, и оба гуманоида отреагировали на это, отпустив какие-то комментарии.

Учитель приземлил задницу, и весь дальнейший диалог пленников протекал в сидячем положении. Из получаса болтовни перерожденец уловил лишь два знакомых слова: «Миару» — прозвучало пару раз; «Вархата» — прозвучало раз тридцать.

Периодически гуманоиды смотрели на рабочих Роя или указывали на них пальцами. Лицо жуколова бессменно изображало обеспокоенное боязливое выражение. Несколько раз он пощупал слизь, на которой сидел, а однажды, перебил старика и начал что-то втолковывать ему, срываясь на крик. Учитель, время от времени, удивлённо вздымал надбровные дуги и открывал рот.

Был и момент, когда речь зашла о печатке с алмазами. Тогда в реплики сидельцев затесалось словосочетание «Дэй Пюрата».

Пока происходил разговор двух аборигенов, Фёдор установил мангал на открытой местности, в двух километрах от тюрьмы, и разжёг в нём костёр. В роли сковородки выступало пять одноручных мечей, которые насекомые нашли в лагере разбойников. Сложив их валетом, лезвиями впритык друг к другу, повар-самоучка получил единую стальную плоскость, нагревающуюся от огня.

Главенствующий разум подготовил фарш из мяса перловиц, смешав его с накрошенными луковыми цветами. Затем он присыпал всё это парой припасённых специй и дал блюду настояться, покуда прогорали деревяшки в мангале. Вывалив фарш на раскалённую сковороду, Фёдор поставил двух каменных крабов по бокам. Если ракообразных хорошенько прожарить, то их наверняка будет легче достать из раковин.

Уже в процессе термообработки блюда, осы принесли немного грибов.

«Надеюсь они не ядовиты для реконструкторов.» — подумал парнишка и на всякий случай не стал смешивать эукариоты с морепродуктами. Пускай гуманоиды взглянут и сами определят, надо ли им такое кушать.

Объекты кулинарного искусства Рой поместил в силиконовые сферы, после чего припрятал их на соответствующем складе. Сперва заключённые доедят пищу отобранную у наездника, и только потом перерожденец начнёт кормить их своей стряпнёй.

Преследуя конкретную цель, слизевик зачерпнул бронзовой шкатулкой догорающие угольки из костра. В день поимки жуколова среди его вещей не было курительного набора, но Фёдор всё же решил предложить инвалиду закурить. Помимо трубки, травы и фитилей, слуга принёс в тюремную камеру горсть догорающих углей. Миару оказался поражён таким презентом, а мыслительный центр намеренно отрядил вручить подарок слона. Поскольку жуколов до чёртиков боялся этого вида слуг, не помешало бы наладить контакт и выказать доброжелательность именно слизевиком.

Мужчина довольно ловко набил трубку, сунул в жерло фитиль и поджёг его от содержимого шкатулки. Было заметно, что Миару является опытным курцом. Вдыхая дым, он не кашлял и не корчил рожу. Наоборот, немного попыхтев, он окончательно расслабился, перестал взволнованно ёрзать и агрессивно зыркать.

Между делом, крупногабаритный летун слепил для бывшего охотника небольшой столик, а также принёс для него стул. Этот удалец, конечно, и сам мог сделать себе столешницу, но раз жук сломал, то жук и восстановил.

На дворе уже близилось утро, Учитель и жуколов выглядели утомлённо. И хотя оба они нуждались во сне, гуманоиды продолжали увлечённо беседовать. Фёдор понял, что пора их прервать, поскольку имелось неотложное дело. Потом наговорятся, сколько душе угодно, а сейчас…

Слизевик подошёл сзади и взял старца на табурете за руку. Мужчины прервались и синхронно посмотрели на насекомое. Слуга зацепил кисть дедули силиконом и создал поводок тянущийся от лапы жука к конечности пленника. Потянув за этот поводок, он повёл Учителя за собой.

Миару остался сидеть на гамаке, потягивая дым. И хоть слон не закрыл камеру, инвалид не спешил идти следом за надсмотрщиком. После всех перипетий, выпавших на долю жуколова, раненая нога очень болела, так что он отказывался пройтись даже с костылём. Фёдор понял это по тому, как гуманоид постоянно тискал своё бедро и тихо постанывал.

Слизевик привёл Учителя к проходу в учебный кабинет. Одним прикосновением он заставил слизевую решётку развалиться и повиснуть на стене. Затем головастики внутри комнаты зажгли свет, и парочка вошла.

Слон открепил поводок, а старик вышел в центр большого зала и закрутил головой, поражённо тараща глаза. Глядя на огромные таблицы на стенах, дедок отвесил челюсть и положил ладонь на свой лысый череп. Прямо сейчас в его разум проникало осознание того, насколько глубока оказалась кроличья нора. Хотя в данной ситуации нора была жучья…

На постаментах перед таблицами лежали листы пергамента. Тяжело и надрывисто дыша, Учитель подошёл к тому, что располагался напротив человеческого алфавита. На нём он увидел символы написанные чернилами, один в один повторяющие буквы в клеточках на стене.