Чтение онлайн

Когда Учитель закончил и отложил перо, перерожденец насчитал тридцать семь отдельных иероглифов. Старец оставил лист и писательский набор на постаменте, отполз в сторонку, присел на бетон и накрыл лицо ладонью. Старый организм больше не выдерживал без отдыха.

Слизевик принялся переносить буквы с листа в таблицу. Писал их он липким спецвеществом. Затем на каждую точку слуга наклеивал камушек, а на каждую чёрточку отлично ложился кусок веточки.

Закончив, дитя Роя отползло в центр комнаты и взглянуло на своё творение. Наконец специальное помещение для обучения языку местных было полностью завершено. Теперь можно приводить сюда не только Учителя, но и любых гуманоидов, в надежде почерпнуть от них знания.

Слон отнёс храпящего хрыча в люльку и запер его в камере. Быстрее отоспится, быстрее приступит к работе.

Тем временем, слуги в комнате Миару обратили внимание на необычное состояние жуколова. Мужчина побледнел, а лицо его покрылось жирными каплями пота. Гуманоид и не спал, и не бодрствовал, а пребывал в каком-то бреду. Плотно зажмурив глаза и что-то бормоча, он крутился с одного бока на другой, изредка издавая стоны полные мучения.

«Что-то ему совсем не хорошо.» — подумал Фёдор.

«Он давно не снимал шину. В последний раз видок у ноги под ней был не очень…» — прокомментировало второе Я.

«Ладно, думаю нам стоит взглянуть на перелом.» — принял решение парень — «Хуже мы ему уже точно не сделаем.»

Слизевик срезал стяжки на шине клешнёй и бережно снял деревяшки с колена. В зеленоватой полутьме слуга узрел почерневшую плоть, гниющую прямо на живом существе. Инфекция разлагала конечность, пожирая мышцы и оставляя вместо них жуткие абсцессные нарывы. Не удивительно, что Миару так лихорадило. Похоже, то падение барана на ногу таки заберёт его жизнь.

«Приплыли…» — подумал Фёдор — «А я всё же надеялся, что само пройдёт… И как нам теперь ему помочь?!»

«Ты и сам знаешь.» — ответила жучья половина — «Сделай его частью НАС…»

«Но я так долго заботился о нём и берёг его жизнь! Он должен был стать собеседником для Учителя.»

«Разве мало реконструкторов вокруг? Поймай любого другого и будет тебе собеседник.»

«Нет… Я так не могу… Знаешь, как у людей говорят? Мы в ответе за тех, кого приручили. Я хочу, чтобы он жил дальше. Да и с Учителем он уже познакомился. Если Миару вдруг умрёт, а мы ничего не предпримем, дабы это предотвратить, что старик подумает о нас?! Пойми, мы зависимы от того, какое у деда отношение к нам! Коль он решит нас обмануть, мы даже не поймём этого! Поэтому он должен стать нашим союзником. Ради дружбы с Учителем мы обязаны проявлять гуманность. Он ведь не захочет служить кровожадному чудовищу и при первой же возможности предаст такого монстра!.. Вспомни с какой охотой он всаживал кинжал в животы бандитам. А ежели старик увидит, что мы спасаем подобного ему, то поймёт, что нам можно доверять, с нами можно договариваться и не обязательно нас ненавидеть!»

«Ладно-ладно… Гуманность, это, конечно, очень глупо, но я не вижу смысла с тобой спорить. Жуколов уже труп и доживает последние сутки. Как ты его спасёшь, если он гниёт заживо? Ты даже шину ему не наложил, когда приволок в гнездо. Он сам сделал всё, что мог, всё, что было ему под силу. И знаешь, мне кажется этот гуманоид гораздо больше приспособлен к существованию в средневековом мире, чем ты. Он старше и опытней тебя. Ты знаешь о жизни гораздо меньше него. И раз он сам себя не спас, то ты и подавно, ничего не сделаешь.»

«Может и не сделаю, но попытаюсь. Сегодня я уже стал инопланетным кулинаром, могу и роль инопланетного доктора примерить. Всё равно, нет ничего хуже смерти, а смерть я ему уже обеспечил…»

Глава 69

(часть 10)

Слизевик спустил мангал в центральный коридор тюрьмы и установил его под вертикальной шахтой. Гусеницы разожгли новый костёр и для достижение высоких температур положили в него толстые ветки. Дым заполнил буферную секцию и повалил из прохода в подземелье. Три меча вошли лезвиями в самое сосредоточение жара…

Учитель успел поспать самую малость перед тем, как тюремщик снова его разбудил. Пожилой реконструктор с трудом разлепил заспанные веки и что-то промямлил. Слизевик бесцеремонно схватил старца за руку и потащил в коридор. Поначалу мужчина едва волочил ноги, но потом немного растормошился и побрёл активнее.

Слуга завёл деда в комнату Миару. Там старик увидел своего сородича ворочающегося под одеялом из бараньей попоны. На столике собраном жуком лежала пилка по дереву, войлочная верёвка, небольшой ларчик, кинжал в ножнах, деревянная жердь и моток ниток с швейной иглой.

Слоник первого ранга стоял между гамаком и сонным мужчиной, держа в лапе указку. Склизкий летун ткнул прутиком в жуколова и произнёс:

— Миаг-х-р-ру.

Потом он указал на себя и сказал:

— Ф-хёдор-р-р.

Затем жук коснулся кончиком лозины грудной клетки Учителя и замер в ожидании. Гуманоид должен был произнести своё имя. Во всяком случае этого пытался добиться от него перерожденец.

Дед не отозвался, а лишь устало поглядел на насекомое-переростка. Тогда мыслительный центр повторил манипуляцию.

— Миаг-р-ру. Ф-хё-одо-ор.

Указка вновь упёрлась в кафтан на торсе мужчины. Но вместо желаемого ответа, парень услышал, как старец засопел. Оказывается в положении стоя он тоже мог спать!

Слуга встряхнул горе-собеседника, и тот очнулся. На третий раз, дедуля догадался, что от него требуют и представился, положив на грудь ладонь.

— Халима. Халима. Ха-ли-ма. — три раза повторил он, а последний проговорил по слогам.

«Что же, Халима…» — подумал Фёдор — «А ты догадлив, Халима… Ещё и так доходчиво разъясняешь… Словно не впервой общаешься с существом не знающим твоего языка…»

Слизевик, на всякий случай, перепроверил, всё ли правильно он понял, и поочерёдно указал на жуколова и старика, называя их по имени. В ответ на это, учитель кивнул.

— Х-р-алим-р-а-а… — прорычал жук.

Гуманоид снова покивал, после чего положил летуну на голову ладонь и произнёс:

— Фи-идо.

— Фх-ё-одо-р-р! — попытался уточнить произношение своего имени человек. Хотя и у него самого получалось так себе.

— Фи-идо-ох. Фи-и-идор-х. — старался исправиться старик.

Внезапный громкий стон Миару прервал взаимодействие парочки существ, вынуждая их синхронно обернуться в сторону страждущего пленника. Надзиратель похлопал Халиму по бедру, подталкивая его ближе к гамаку. Когда тот приблизился, слон откинул одеяло, и взору старца предстала поражённая инфекцией конечность. Пожилой реконструктор издал возглас сильного потрясения и прикрыл рукой нос, а другой схватился за голову.

Слизевик подождал, наблюдая, что он будет делать дальше. В течении пары секунд эмоция учителя сменилась с ошеломления на мрачную сосредоточенность. Он глянул на искажённое лицо сородича и положил ему ладонь на лоб. Затем Халима наклонился, раздвинул пола растёгнутого жиппона и прижал ухо к быстро вздымающейся груди жуколова. Что-то уяснив для себя, дедок расстегнул пояс на бёдрах Миару и откинул верхнюю половину разрезанных штанов, а также немного засучил ему нательную рубаху. Тогда человек и реконструктор узрели, что чернота инфекции уже пополза вверх по ноге, и до тазобедренного сустава ей оставалось сантиметров двадцать.