Чтение онлайн

Ну а права в СССР многие получали в ДОСААФ в десятом классе, эти курсы были обязательны, как одна из подготовок допризывника. И я получил права профессионального водителя третьего класса. Мог бы пойти учиться на парашютиста, но не хотел служить в десанте. В мое время еще не возникло из-за разного срока службы дедовщины, служить три или четыре во флоте было почетно.

Так что, миновав заправку, я гордо подкатил к дома и припарковался в стороне от подъезда. Признаться, в прошлой жизни у меня были и Фольксваген, и 350 мерс, и собственный грузовик «татра», но такой радости, как от этого арендованного старого «Москвича я от них не испытывал. Время накладывает новые эмоции.

И мне это нравится!

Пою, хоть и потряхивает, пою, хоть и петь не умею и знаю всего два куплета. Интересно, эту песню уже написали? Подол, надо же. А в прошлый раз я за болтовней с Галиной и не заметил. Что-то помню про Подол, что-то из сериалов про Ивана Грозного или про императрицу российскую. Вроде, о сражении на Пахре правительственных войск с повстанческой армией Ивана Болотникова. И еще о том, что по этой речке в реку Москва сплавляли подольский мрамор.

«По указу императрицы Екатерины II – 5 октября (16 октября) 1781 года село Подол было преобразовано в город», – шепнула память невесть откуда заученную фразу, – был утверждён «прожектируемый» регулярный прямоугольный план застройки города с продольно-поперечной сеткой улиц, разработанный в Петербурге «комиссией строений». Город был разбит на 20 кварталов. Девятнадцатый называли «мещанским», семнадцатый – «дворянским», а между – «восемнадцатый» – «купеческий».

А-а, вспомнил. Когда-то возмечтал построить новый город и планировал размещение жителей по их социальному рангу, вот и читал все из истории.

Но Подол останется справа, а мне немного вбок и чуть дальше раздвоенного дерева, где дремлет энергетическая память французского воина. А не надо было Наполеона слушать, Москву им видите захотелось покорить. Поторопились лягушатники, Москву покорят несколько позже, после девяностых, покорят простые лавочники и лица кавказской национальности!

– Ouvre les. Maintenant, ce n’est que du russe! (Опять ты. Ну что тебе надо русский).

– L’argent!

– Серебро, деньги, богатство, – ворчит мертвый дух, – ничего не меняется в этом мире. А шарик возьмешь?

– Опять эти Шарики, опять перемены и, возможно, разрушения. Сколько раз зарекался связываться с неведомым артефактом.

– Нет уж, помилуйте! – говорю я. И добавляю: – J’en ai assez, j’en ai assez (С меня хватит, натерпелся).

– Как хочешь, – равнодушно вещает дух. – А богатства у меня немного, копать будешь или тебе выкинуть?

– Будь добр, выкинь.

Из земли с хлопком вылетает нечто в земле.

– Ранец пеших частей образца 1850 года, – комментирует бестелесный голос на старофранцуском.

Спешу к машине, поблагодарив. Никогда не пойму желание этих духов помогать неизвестному. Тем более, что я враг по прошлому, россиянин.

Разложив на траве кусок брезента вытряхиваю добро из тяжелого, немного подгнившего ранца толстой кожи.

Золотые украшения, есть с камешками. Антиквариат, продать трудно, но дорого. Кинжал в ножнах с камешками. Наверное самоцветы, но продать можно. Или подарить… Брежнев любит оружие.

Библия в металлизированном переплете. Фиг продашь в этом времени.

Старинный пистоль, рукоять с серебренной насечкой. В музей, может заплатят немного.

Последним выкатился Шарик. На сей раз он был дымчатым и золотыми искрами внутри.

Я осторожно собрал в горсть брезент, наклоняя. Но шарик не выкатывался, как бы прилип к материи.

Я, самому себе напоминая удильщика, выловил вещи, что лежали в стороне, вскочил в машину и дал деру. Только километров через тридцать притормозил и отдышался. Заново оценил то, что лежало на соседнем сидении: несколько украшений и нож. Надо все же оценить камушки на ножнах, вдруг не самоцветы.

Найти в незнакомом городе, пронизанном комитетчиками и стукачами, покупателя на такие ценности нелегко.

И я бы долго еще думал об этой проблеме, не мелькни за окном «москвича» вывеска: Мосгорломбард. Я как раз ехал по Карла Маркса, в прошлом и в будущем – Старой Басманной. Название улицы произошло от исторически селившихся здесь пекарей-басманников, выпекавших хлеба-басманы, которые поставлялись во дворец и раздавались государственным служащим как хлебное довольствие. Эти хлеба отличали строго установленный вес и нанесенные на них рельефные клейма, похожие на теснённые изображения на пряниках. Так здесь возникла Басманная слобода (от татарского слова «Басма», что означает рельефный оттиск на металле или на коже).

Тут, кстати, жили С. Т. Аксаков, В. Г. Белинский, Ф. М. Достоевский и неоднократно бывал А. С. Пушкин у своего дяди. Тот «дядя самых честных правил», который «не в шутку занемог».

Припарковаться в это время можно где угодно и как угодно, если речь не идет о правительственных домах. А в ломбарде тихо и нет народа. На полках за прилавком стоят старые радиоприемники, даже телевизор мелькнул, шубы какие-то лежат и прочая рухлядь, вон холодильник притулился.

Вступил в беседу с приемщиком армянинского типа, узнал много нового об этой службе в СССР. Оказывается В годы Великой Отечественной войны, когда прием ценностей был приостановлен, сотрудники ломбарда не призывались в армию, а охраняли имущество, чтобы после окончания войны выдать его без штрафных пеней.

Известно, к примеру, что в хранилище Мосгорломбарда (прошептал армянин чуть ли не на ухо) побывали колье Галины Брежневой с 51 бриллиантом-полукаратником, брошь Фаины Раневской с сапфирами, серебряный кубок с дарственной надписью Дениса Давыдова и шкатулка работы Фаберже с 114 бриллиантами.

– Значит антиквариат принимаете?

– А то ж!

– А вот так, чтоб сразу купить?

– А то ж!

Своеобразная речь для армянина…

– Слушай, а ты кто по национальности?

В этом времени такой вопрос обижает только евреев с их особой графой в паспорте [8] .

– Иранец. Ну в смысле – араб.

– Сабак аль кхаир (доброе утро).

(Так как любой еврей пожив в Израиле усваивает обиходное из арабского). В ответ услышал длинные и гортанно-рычащие фразы, целую речь. Истомился парень без родного языка. Эту филиппику прервало появление двух здоровенных изделий на моем ладони. Мощное кровавое золото, старинные грани огромных камней, которые даже по внешнему виду не принять за подделку…

– Беру! Себе! Девушке. Сразу. Даю тысячу.

– Десять. И это только потому, что срочно деньги нужны.