Чтение онлайн

— Вот так это выглядит с этой стороны, Саша, — сказала она, — Тут не про романтический снег и твои огоньки. Здесь люди считают запасы и детей. И если мы ошибемся, они будут иметь полное право нас ненавидеть.

— Спасибо, что подбодрила, — усмехнулась я.

— Это я любя, — хмыкнула Лина, — Верен еще скажет тебе, все что он думает, он лучше умеет.

Закулисье Замка Баланса пахло пергаментом и политикой.

Меня отправили «погулять в коридоре, пока Совет обсуждает детали». Арден ушел внутрь с цифрами и схемами, а я осталась одна, наедине с чужими стенами.

Если пройти чуть дальше, за поворот, начинался тот самый служебный коридор: двери без украшений, по которым бегали писцы, слуги и охрана. Я решила прогуляться туда, чтобы не сойти с ума в ожидании.

Там-то я их и услышала.

— … вы не понимаете, Верен, люди вчера светились, — волновался кто-то, — Они теперь будут ждать, что так будет каждую осень.

— Именно, — ответил спокойный, стальной голос Верена, — А мы не можем позволить, чтобы город привык к идее «по нашему требованию будет зима, значит, по нашему требованию может быть все что угодно». Сегодня они прыгают по кругу, завтра захотят взлететь в небо. А послезавтра — представительство в Совете.

Я замерла, прижавшись к стене.

— Но Хранитель утверждает, что рассчитал риски, — осторожно заметил третий, — И эта… Снегирева держит холод.

— Хранитель слишком привязан к городу, — холодно отрезал Верен, — А эта женщина слишком много не понимает и никогда не поймет, она чужачка. Они не понимают, что хвост мечты тянет за собой голову революции. Нам нужен весомый аргумент. Конкретная демонстрация того, что эксперимент опасен.

Повисла пауза.

— Вы хотите провала? — шепотом спросили.

— Я хочу контролируемой осечки, — поправил Верен, — на одном из тестов. Без жертв, но с последствиями. Чтобы даже самый восторженный дурак увидел: зима вырывается оттуда, где ей указали быть, ее нельзя держать в узде, только взаперти. Думаю, мы можем найти возможность слегка «подправить параметры».

Меня пробрал холод, не магический, а самый обычный, человеческий.

Я сжала кулаки.

«Сейчас выйду, скажу прямо: я все слышала, вы там вообще что творите!», — подумала я.

И не вышла.

Потому что в этот момент мимо меня прошел писец с целой стопкой бумаг, за ним страж, следом помощница с чашками. Коридор зашелестел людьми, как дерево листьями. Выйти и устроить сцену «я подслушивала под дверью, и правильно делала, потому что та-а-акое услышала!» казалось плохой идеей. Да и кто мне поверит?

«Скажу Ардену потом», — решила я.

Проблема была в этом «потом».

Тестовая площадка находилась в безопасной зоне за Замком. Небольшое выровненное поле, подметенное от листьев и размеченное мелом, несколько бочек, десятка три кувшинов с водой. Смысл был прост: показать людям, что мы можем заморозить только то, что сами решили поставить под удар, что все под контролем и безопасно.

Лина организовала контрольную группу: хозяева лавок, фермеры, ремесленники — всего человек десять. Рей носился между бочками, помогая поставить все как надо и создавая легкую неразбериху.

— Этот ряд заморозим, а этот оставим, — объяснял Арден, — Граница — вот здесь. Дальше иней не пойдет.

Я смотрела на кувшины и думала о словах Верена.

Все кувшины были одинаковые: глиняные, с ручкой сбоку, с аккуратным носиком, ладно приделанной крышкой, все одного размера и цвета. Покрытые темно-коричневой глазурью, они чуть поблескивали на солнце. На одном я увидела еле заметную тонкую царапину у самого основания, но решила, что мне мерещится.

Мы встали на край размеченной зоны. Народ сгрудился чуть поодаль.

— Начнем, — деловито сказал Арден, — Саша, помни: линия, не волна.

Я вдохнула, почувствовала, как холод поднимается изнутри, и аккуратно «положила» его вдоль ряда кувшинов. Иморозь пошла по земле ровной корочкой, как по линейке. На поверхности кувшинов тоже проступил иней. Земля у ног посерела узким поясом.

Все шло по плану.

До тех пор, пока третий с конца кувшин не решил, что он особенный.

Вода в нем вдруг дернулась, будто внутри кто-то с силой помешал палкой. Лед пошел по нему стремительно, вовсе не как было задумано, разрастаясь в стороны от центра, мгновенно становясь паутиной трещин. Стенки кувшина, покрытые этим узором, постояли немного, и это было даже красиво, а потом раздался резкий треск.

Кувшин лопнул.

Он разлетелся вдребезги, на тысячу маленьких осколочков, словно был не глиняным, а хрустальным. Осколки полетели в стороны, словно кувшин был бомбой и сейчас эти керамические треугольнички поубивают всех кругом. Не долетели, рухнули на месте.

Вода вырвалась наружу и тут же превратилась в лед прямо в воздухе, падая на землю острыми осколками. По размеченной линии мела прошлась незапланированная волна морозного воздуха. Холод выстрелил за черту, к ногам стоящих.

Кто-то вскрикнул. Один из ремесленников поскользнулся и упал. Рей инстинктивно дернулся вперед, но Лина успела схватить его за капюшон.

— Саша! — крикнул Арден.

Я почувствовала себя абсолютно беспомощной. Я знала, что это не моя сила. В этом холоде было что-то чужое, жесткое, как ржавый нож. Я попыталась отозвать свое, убрать подпитку. Арден, напротив, кинулся навстречу, накладывая сверху собственный рисунок, чтобы погасить вспышку.

Воздух грохнул тишиной. Лед, вырвавшийся за черту, подтаял, превратился в мерзкую кашу. Осколки кувшина лежали на земле неровным кругом. На одном, самом крупном, я ясно увидела выцарапанные знаки.

Не мои. И, ставлю миллион долларов, не Ардена.

— Никто не пострадал, — громко сказал Арден, хотя это было не совсем так: кто-то уже потирал ушибленные колени и вытряхивал снег из ботинок, — Тест окончен. Разойдемся.

Толпа неохотно дрогнула. Люди уходили, но оглядывались. Я видела в этих взглядах именно то, чего хотел Верен: не восторг, а «мы были правы бояться».

Рей держался за Лину обеими руками.

— Зима убежала, — прошептал он, — Она вышла там, где не надо.

Сердце у меня ухнуло вниз.

«Сказать сейчас. Сказать ему, что ты слышала», — сказала я себе.

Но в этот момент к нам уже шел Верен.

— Вот, — почти довольно констатировал Верен, когда мы вернулись в зал Замка, — У нас есть конкретный пример. Зима не будет соблюдать границ, Хранитель. Она будет искать трещины, и она их всегда будет их находить. Так было сегодня, так будет всегда.

На стол уже положили тот самый осколок кувшина. По глине шли непонятные мне знаки, похожие на лежащие на боку странные руны, выцарапанные четко, ясно, будто кто-то делал это не спеша и с удовольствием. Как я могла решить, что они не важны? Эти руны выглядели чужими даже без магии. Как грязь под ногтями: вроде мелочь, а отмывается плохо и настроение портит.