Чтение онлайн

— Текст договора утвержден, — сообщил Верен, — Осталось закрепить его на уровне Печати.

Арден взял свиток, еще раз пробежал глазами. Потом поднял взгляд на меня:

— Вопросы остались?

— Только один, — сказала я, — Если мы все провалим… ты умрешь?

Он не стал обходить углы.

— Вероятнее всего, да, — ответил он, — Если успею, заберу зиму с собой. Если нет, придется разбираться тем, кто останется.

— А я?

— А ты в любом случае уже слишком глубоко в этом мире, чтобы сделать вид, что ничего не было, — тихо сказал Арден, — Даже если вернешься к своей слякоти.

Я вдохнула глубже. Ледяной запах Печати пробрал до костей, но в этом было странное отрезвляющее спокойствие.

— Ладно, — сказала я, — Тогда давай сделаем уже это, пока я не передумала.

Перо оказалось неожиданно тяжелым. Когда я взяла его, серебристый кристалл коснулся кожи. В ладонь вонзился тонкий укол холода, как игла, которую передержали в морозилке.

Печать отозвалась.

Ледяная сфера на постаменте вспыхнула изнутри слабым светом, белое внутри шевельнулось чуть сильнее. Мне показалось, что в глубине я на секунду увидела настоящий снегопад.

Я расписалась: «Александра Снегирева». Буквы вышли чуть кривыми, пальцы дрожали.

Холод от пера стянулся в центр ладони и остался там тонким кругом, как невидимый шрам.

— Печать приняла контакт, — тихо сказал один из свидетелей.

Арден взял перо. Для него укол, кажется, не был новостью, но я заметила, как он едва заметно поморщился. Когда он поставил свою подпись, ледяная сфера вспыхнула чуть ярче, а воздух в комнате на миг стал плотнее.

— Связь обновлена, — констатировал Верен, — Хранитель и проводник несут совместную ответственность за эксперимент.

Слово «совместную» прозвучало как приговор и как обещание сразу.

Я посмотрела на свою ладонь. Там, где кристалл коснулся кожи, выступил крошечный иней, который тут же растаял.

Печать, кажется, признала меня.

— Поздравляю, — сказал Арден, уже неофициально, когда мы выходили из Башни, — Теперь ты не просто случайная снежная аномалия. Ты часть договора с нашей зимой.

— Какой головокружительный карьерный рост… А вы, Хранитель, официально стали моим коллегой по безумию, — ответила я, — Надеюсь, смирительные рубашки в этом мире достаточно теплые.

Где-то далеко, внизу, на площади, Рей наверняка уже рассказывал всем, как будет лепить первый в истории Листвина снеговик. Лина наверняка делала вид, что не верит, но уже прикидывала, сколько приготовить жаркого на самую холодную ночь и кто будет варить глинтвейн.

А я шла по лестнице вниз, с тонким холодом в ладони и очень ясным пониманием: теперь этот мир и его Хранитель официально тоже немного мои.

Тренировки официально назывались «калибровка локальных холодов». По факту это выглядело как очень странный кружок по интересам: я, Хранитель погоды и несколько добровольцев, которые не успели вовремя спрятаться.

— Ты ведь помнишь, что главная задача — замораживать только то, что по плану? — спросила она, — Это просто, я уверена, что ты справишься.

Арден покосился на нее и встал напротив, у камина, как преподаватель в аудитории.

— Сначала учимся отличать «холодно людям» от «холодно воздуху», — объяснил он, — Ты не должна ощущать чужие пальцы, только течение силы. Представь, что поднимаешь только воду из колодца, а не выдергиваешь ведро вместе с веревкой.

— Прекрасно, — вздохнула я, — В прошлой жизни мне не хватало метафор с ведром, приходилось обходиться водопроводом.

Первое задание было простым: охладить чай в кружке, не задев стол.

Я сосредоточилась, вдохнула, почувствовала знакомый уже тонкий свербящий холод где-то под ребрами и аккуратно «потянула» его к кружке.

Через секунду вода покрылась тонкой корочкой льда. Через две — по столешнице побежал иней. Через три я с ужасом поняла, что у Лины на чашке тоже образуется ледяная кайма.

— Стоп, — резанул голос Ардена.

Он положил ладонь на стол. Тепло от его кожи пошло по древесине волной, стирая лишний иней, но кружка передо мной осталась с красивой прозрачной ледяной «крышечкой».

Лина подняла свою оттаявшую чашку, покрутила, отпила глоточек:

— Ладно, — решила она, — пока ты угрожаешь только посуде, жить можно.

Второй раунд: заморозить воду в ведре на кухне, не трогая ничего кругом. Суп в котелке, разумеется, схватился первым. Ведро обиделось…

Третий раунд: в воздухе над ладонью сделать «шапку» из холодного тумана. В итоге я выдала честную мини-метель из разноцветных серебрящихся снежинок, которая потерялась управляемость и попыталась забиться Лине под воротник.

Рей смеялся как сумасшедий.

— Это лучшая тренировка в моей жизни, — заявил он, — Можно я буду официальным тестировщиком? Если что-то идет не так — пускай идет в меня.

— Ты будешь официальным бездельником, а возможно, ледяной статуей, — проворчала Лина, — Ладно, Хранитель, у нее хотя бы получается «слишком много», а не «ничего». Значит, будет толк.

Арден кивнул.

— Ее сила идет широким потоком, — сказал он, не отрывая от меня взгляда, — Надо сузить русло, а не перекрывать реку.

У меня по спине пробежали мурашки. От его слов или от очередной попытки — не разобрать.

Лина скептически осмотрела меня и выдала набор «юный климатический маньяк»: очень теплую куртку, пуховые варежки, шерстяную вязаную шапку, шарф «чтоб сама не простудилась, пока простужаешь всех остальных» и термос с травяным чаем.

Следующий этап был за городской стеной, на реке, где летом купались, а зимой… ну, ничего не делали.

Теперь собирались делать.

Нас сопровождали двое стражей, Лина с огромной корзиной и Рей, который официально шел «носить теплые пледы», а неофициально — «первым падать на лед».

— Зачем вам лед, если просто вода и лодки — это супер? — окопался в скепсисе один из стражей.

— Чтобы дети падали обо что-то помягче, чем взрослые проблемы, — ответила Лина, — И чтобы я наконец увидела, как Хранитель делает что-то не только для пользы, но и для развлечения.