Чтение онлайн

Жуткая история произвела на меня огромный эффект. Но больше меня заинтересовало другое...

— Раньше фасхаати были женами? — удивленно спросила я, посмотрев на Фарика.

— Фасхаати — сердце повелителя. Они становились женами. До того, как одна из них предала своего повелителя, — Фарик задумчиво посмотрел на легенду. — С тех пор повелители побоялись брать фасхаати в жены, оставляя их в положении бесправных рабынь.

— Удобно, — хмуро произнесла я. — Зачем хранить верность, когда можно из возлюбленной сделать рабыню?

— Темное это дело, — нахмурился Фарик, — очень много в нем непонятного и неизвестного. Подлинную историю знает только Яраати, именно она была последней, кто... — посланник осекся и покачал головой. — Не важно, Лиля.

— Но почему фасхаати убила своего возлюбленного? — спросила я. — Не могла же она просто обезуметь?

— Кто знает, Лиля, кто знает. Пойдем читать дальше.

Я кивнула, хотя сама пыталась мысленно закончить предложения за Фарика. Что он имел ввиду? Яраати была последней. в чем?

Интересно, а возможно ли вернуть традицию делать фасхаати своими женами? Вообще законы Амитана пора менять! Даешь равноправие!

Ничего интересного я больше не нашла, зато вечером встретилась с Рейтаном, недавно пришедшим из купален. Мужчина выглядел уставшим.

— Как прошел день?

— Неплохо, — уклончиво ответила я и решилась: — Рейтан, почему фасхаати больше не берут в жены?

Мужчина задумался, после чего вздохнул.

— В ваших руках слишком большая власть, Лиля. Великие теряют голову от своих “сердец”, если находят такую девушку. Мы влюбляемся сильно, хотя в первую очередь должны думать о народе. Если фасхаати становится еще и женой, то в её руках сосредотачивается вся власть: она законная супруга, мать наследников, возлюбленная Великого. Намного легче, если все эти статусы разделяют несколько женщин.

— Легче и удобнее, да? — хмыкнула я. — Неужели Великие такие слабаки, что ищут наиболее легкий способ, который вряд ли способен сделать их по-настоящему счастливыми?

— Забываешься, Лиля, — прошипел Рейтан и прищурился. Качнув головой, он уже ровным тоном сказал: — Не важно. Ты должна гордиться тем статусом, который имеешь. Ты рядом с любимым мужчиной.

Ах, любимым?! И неважно, что для остальных я раба?! Неважно, что я не смогу иметь детей?! Схватив подушку, я запулила её в Великого. Он легко перехватил её и посмотрел на меня с недовольным прищуром.

— Я не просила тебя об этом статусе!

Преодолев разделяющее нас расстояние, Рейтан бросил подушку на кровать, после чего опрокинул и меня, возведя мои руки над головой. Я попыталась вырваться, но куда там — его не сдвинешь!

— Пусти!

— И не надейся. Против твоей воли или нет, но отныне — ты моя и только моя. Ты меня поняла?

Р-р!

— Ни за что! Если я и буду чьей-то, то только по своей воле!..

Мои губы накрыли в сумасшедшем поцелуе. Мысли вылетели из головы, и все, что я могла — это получать грубо-волнующую ласку поцелуя. Рейтан целовал умело, сладко, цепляюще. В момент, когда я перестала вырываться, мужчина... упал на меня.

— Рейтан? — удивленно позвала повелителя, но тот. спал. Переутомился? Или вновь дело рук одного лемура? Точнее, лап.

Кое-как выбравшись из-под мускулистого тела, я огляделась. Фарик помахал мне ручкой, после чего простился и исчез. На этот раз я была ему искренне благодарна.

Вечером я долго не могла заснуть, смотря на спящего Великого, но под утро меня сморило так, что я едва могла разлепить веки. Лишь навязчивая мысль о первом испытании, которое состоится сегодня, заставила меня подскочить на кровати и распахнуть веки. Нервно оглядевшись, я заметила Рейтана в чем-то похожем на доспехи: грудь прикрывали кожаные пластины с таким же интересным рисунком, как и на наплечниках, а вот наручи были металлические с серебряным отблеском. Почему-то мне сразу подумалось, что они не простые, а магические.

Взгляд Рейтана пробежался по моему телу, которое прикрывала легкая ткань сорочки, и поднялся к моим глазам. Я замерла, прикусив губу и ощутив приступ смущения. Ведь взгляд Великого был достаточно красноречив, пронзая меня укоризной. В причинах этого взгляда я не сомневалась. Дело в том, что которую ночь подряд Великий неожиданно засыпал, едва начиная меня ласкать. Вчера он даже старался не приближаться ко мне, смотря насмешливо: догадался, что не просто так он отключается, не добираясь до моего тела.

А я что?.. Я тут ни причем! Однако чувствую свою вину — возбудила и не дала...

— Не думаешь же ты, что я поверю в свою внезапную привычку засыпать с тобой в постели? — спросил он, обходя кровать. Резко сдернув одеяло, он притянул меня к себе так стремительно, что я только пискнуть успела. Его губы практически прикоснулись к моим, дыхание опалило. — Рядом с тобой ни один мужчина в здравом уме и здравом теле не заснет. Или ты хочешь, чтобы я поверил в свою недееспособность?

— Ну что вы, о Великий, с таким обширным гаремом как у вас никто бы не посмел обвинять вас в недееспособности, — ехидно произнесла я, прищурившись. — А ваше внезапное желание отойти ко сну могу связать исключительно с усталостью после тренировок.

— Да неужели? — хмыкнул он и обвел пальцами линию подбородка. — Лиля, Лиля. сколько всего ты скрываешь?

Я промолчала, смотря в глаза цвета темного шоколада с желтыми крапинками. Рейтан наклонился, подарив легкий поцелуй, который неожиданно для нас обоих перерос в страстный и напористый. Я сама обвила шею мужчины руками и прижалась ближе. Когда он отстранился, я глухо прошептала:

— Тебе ведь ничего не грозит? Всё ведь будет в порядке?

— Не волнуйся, — проговорил Рейтан, — я один из сильнейших. Вот увидишь, приду первым.

Мне не нравилась подобная самоуверенность, она внушала еще больший страх, но я лишь улыбнулась и поцеловала мужчину в гладкий подбородок. Рейтан поднялся на ноги, взял ножны и прикрепил их в поясу, после чего направился к выходу. Опомнившись, я тоже поднялась на ноги и начала второпях одеваться.

Сегодня цитадель была открыта буквально нараспашку: те самые окна-двери, заставленные металлическими запорами, сегодня были отодвинуты в сторону на каждом ярусе, открывая зрителям вид на смертельные круги-дорожки вокруг цитадели — первым испытанием была гонка на своеобразных колесницах, запряженных ящерами. Самые лучшие места были наверху, оттуда можно было видеть абсолютно каждый участок круга, переходя с одного места к другому. И, разумеется, сегодня там была настоящая толкучка, поэтому мне пришлось занять место на два яруса ниже и разместиться у одного из смотровых открытых окон.

Колесницы, если можно было так назвать платформу, соединяющую два колеса, больше похожую на гироскутер, подъехали к старту под завывания толпы. Я тут же выхватила статную фигуру Рейтана. Невольно отметила и Халифа, который поднимал кулак вверх, вызывая улюлюканье толпы. Они с Рейтаном перекинулись парой фраз, после чего на балкон вышла группа монахов. Они подняли руку вверх, призывая “трибуны” к тишине.

— Да начнется Отбор Пустыни! — объявили монахи, после чего прозвучал звук, похожий на выстрел из ружья, и запряженные колесницы устремились вперед.