Чтение онлайн

— Я помогу, — мужчина подошел ко мне вплотную и осторожно начал освобождать мои плечи и спину от платья. На моей обнаженной шее его рука замерла, и я услышала его учащенное дыхание.

— Я говорил тебе, что ты очень красивая? — тихо спросил он.

— Кажется, нет, — призадумалась я.

— Непростительное упущение с моей стороны, — посетовал Темный, медленно очерчивая линия плеча и ключиц, отчего по телу сладко побежали мурашки. — Кстати, у меня для тебя подарок.

Дарион отошел от меня, а я поймала себя на том, что испытала разочарование от того, что он отстранился. Темный порылся в карманах и вытащил ранее виденную мной коробочку.

— Тебе пойдет, — сказал он, мягко откинув крышечку.

На темном бархате искрилась бриллиантовая капля на тоненькой, почти невидимой цепочке.

— Восхитительно! — восторженно ахнула я.

Дарион искренне улыбнулся, а я поняла, что ему действительно приятна моя радость.

— Наденешь? — мой голос слегка дрожал.

Сильные, немного грубоватые пальцы Темного осторожно застегнули замочек. Кулон ярко сверкнул на свету множеством граней.

— Спасибо! — прошептала я, поворачиваясь к Дариону.

А потом мы как-то одновременно потянулись друг к другу и принялись страстно целоваться.

Этмар

Этмар приложил к начинавшему наливаться нездоровой краснотой боку примочку из лекарственных трав и едва не застонал от облегчения. Сегодня ему, похоже, впервые по-настоящему повезло: он не только смог унести ноги от сильного Темного в момент, когда уже мысленно прощался с жизнью — с проклятыми обычно не слишком церемонились, особенно, когда понимали, что на них стоит блок, не позволяющий рассказать лишнее вне зависимости от способов допроса, — но и совершенно случайно стал обладателем столь ценного свитка. О том, чтобы применить изложенным в нем знания самому, мысли у Этмара не возникала — он был слишком умен для этого и осознавал силу истинной сущности каждого: если Тьма не одарила тебя по доброй воле, глупо требовать ее даров силой. А еще Этмару в юности довелось столкнуться с «везунчиком», умудрившимся провести ритуал самостоятельно и выжить. Тот и впрямь получил новые способности, вот только наслаждался ими относительно недолго — сошел с ума буквально через год, в припадке безумия убив жену и отца. Что-то подсказывало Этмару, что участь других выживших была не лучше, поэтому мужчина терпеливо развивал все то, чем его одарила кровь, ведь до того, как стать отступниками, подобные ему были довольно сильны и уважаемы. Конфликт начался, когда те, кому не повезло оказаться в суровых землях, покрытых сумраком, нашли новый дом и способ получить утраченный было дар. Истинные одаренные, коих оставались единицы, возмутились такому вмешательству в естественный ход вещей не меньше северных соседей, вот только в отличие от последних шансов убить магов, рискнувших проводить обряд, у истинных было несравнимо больше, чем они и попытались воспользоваться. Однако покушение не удалось, а их изгнали и прокляли. Теперь разбудить силу, скрытую в крови, было не так-то просто, так что наказание удалось: осознавать свои способности, но не иметь возможности ими воспользоваться по-настоящему уничтожало изнутри. Этмар оказался одним из счастливчиков, чей дар проснулся довольно легко. Если бы тогда удалось провести тот ритуал с Селией, он смог бы освободить силы и других членов своей семьи — отца и брата. Однако, что уж теперь жалеть…

Светлые, в отличие от проклятых, опыта общения с прошедшими ритуал призыва не имели, грозящую опасность до конца не представляли, поэтому без сомнения хорошо заплатили бы за свиток. У Этмара даже были знакомые, способные свести его с кем-то из одержимых желанием получить силу Тьмы. Пожалуй, он тогда убрался бы из этих земель и начал все заново в другом месте.

Мужчина отбросил уже бесполезную примочку и приложил новую. Отвар прекрасно вытягивал остатки нейтрализованного заклятия, которому полагалось превратить левый бок в кашу, а заодно убирал боль. Интересно, Селия еще вспоминает его?

Ну да, должно быть, в кошмарах.

Этмару в самом деле понравилась красивая, яркая, по-настоящему живая девушка. В ней будто горел язычок пламени, делавшей ее всегда заметной. Столкнувшись с ней взглядом, Этмар в тот же момент решил, что она станет его. Начавшийся необременительный роман постепенно начал перерастать в что-то большее, когда отец подсунул ему под нос найденную им древнюю книгу с обрядами.

— Представь, как мы будем сильны, если все получится! — воодушевленно сверкая глазами, говорил он. — Мы всегда сможем постоять за себя и свои семьи, всегда будем защищены. Сможем добиться высокого положения, маскируя истинную природа своего дара. Жизнь всего одного истинного Темного за благополучие всего рода! А если ты выберешь девушку и назовешь ее своей женой перед этим, эффект от обряда многократно возрастет!

Этмар вообще не собирался думать о Селии в этом контексте, но отец безжалостно припечатал:

— Ты ведь спишь с девчонкой из Темных. Она вполне подойдет.

Выбор между родом и Селией не вдохновлял. Тогда отец, заметив его сомнения, сказал:

— У вас все равно ничего не получится. Это сейчас она влюблена и не видит дальше вашей постели, а потом? Ты правда думаешь, что ее родственники будут в восторге от небогатого безродного бродяги, в жилах которого течет кровь отступников?

— Я не бродяга! — вскинулся Этмар. — У меня есть дом! А мой род еще подревнее будет!

— У тебя есть дом, который тебе не принадлежит. Как и имя, которым ты пользуешься, чтобы сохранит в тайне то самое происхождение, которым сейчас кичишься, — спокойно поправил его отец. — У тебя нет шансов, мой мальчик. Она первая сбежит от тебя, когда страсть пройдет, и прикажет слугам выставить тебя вон, если ты вдруг заявишься.

Этмар отмахнулся тогда от дальнейшего разговора, но эти слова все же смогли заронить зерна сомнений в его душу. В следующее свидание с Селией он осторожно попытался рассказать ей правду о себе. И с горечью убедился в правоте отца: девушка пришла в ужас от одного лишь упоминания об отступниках, считая их мерзкими чудовищами. Больше всего мужчину возмущало то, что она говорит чужими заученными словами, даже не пытаясь выслушать его аргументы: похоже, ненависть и презрение к отступникам она впитала с рождения. Пришлось говорить, что они весьма дальние предки Этмара, чтобы ее успокоить. А мужчина подумал, что врать о своем наследии, равно как и стесняться его, он не хочет. С этого момента Селия была обречена.

Только сейчас на него нахлынули воспоминания. Он был в этом доме, целовал ее в этом коридоре, расстегивал платье, прикасаясь к атласной коже. Срывал стоны наслаждения с ее губ. Вдыхал запах ее духов — они, кстати, остались прежними, их легкий шлейф еще ощущался в доме, когда маг вошел, отчего память Этмара и выдавала образы прошлого особенно ярко.

Может, все же стоило попытаться поговорить с ней еще раз? И еще? А не замыкаться в какой-то мальчишеской обиде? Откуда ей было знать, как все обстоит на самом деле?

И тут появился любовник Селии.

Этмар сжал кулаки — ему было неприятно, что у девушки были мужчины после него. Что уж там неприятно — он чертовски ревновал! Хоть и понимал, что та, безусловна, устроит свою жизнь с кем-то гораздо более подходящем ей, нежели проклятый. Однако то, с чем мог смириться ум, сердце категорически отвергало.

Пожалуй, стоит навестить Селию после того, как он удачно продаст свиток.

Настя

Я так увлеклась поцелуем, что даже не заметила, как в комнату туда-обратно проскользнула Сади, выполняющая распоряжение Темного о ванне. Зато Дарион заметил, легко отстранившись и отступая назад.

— Кажется, нам пора вымыться.

— Кажется, тебе пора снять с меня это платье до конца, — я неосознанно облизала губы, глядя Дариону прямо в глаза.

Взгляд Темного неспешно прошелся по моему лицу, спустился ниже. Задержался на камне, сверкавшим прямехонько над ложбинкой груди.

— Думаю, это платье испорчено, так что ты не очень расстроишься если я его разорву.

Я и впрямь не расстроилась, когда ткань с легким шорохом скользнула по спине и ногам, а я оказалась прижата спиной к обнаженному телу Темного.

— А тебе не больно? — вспомнив о его ране, спросила я.

— У меня прекрасная регенерация, замедляется только при магическом воздействии, следов которого сейчас уже не осталось, — прошептал Дарион мне на ухо. — Но мне нравится, что ты обо мне заботишься.