Чтение онлайн

Ник отложил папку и выжидательно посмотрел на Редвира.

— А следы Тьмы? — не спешил капитулировать тот.

— Об этом в отчёте ничего не сказано, — развёл руками Ник. — Ты же знаешь, чтобы их уловить нужен либо врождённый талант, как у тебя, либо амулеты храмовников.

— Я тебя понял. — Редвир пружинисто поднялся на ноги. — Значит, еду к храмовникам.

— Я с тобой. — Ник тоже выбрался из кресла. — У меня есть знакомый в Главном храме, попробуем чего-нибудь добиться через него.

Редвир кивнул. Он не сомневался: Ник бы помог, будь у него возможность. А если о чём и жалел немного, так это о трате времени: знал бы, сразу поехал в Главный храм.

Потому что внутренний голос твердил: каждое истёкшее мгновение приближает непоправимое. И Редвир всерьёз боялся, что ему не хватит этих мгновений для поисков Ульяны.

Чтобы скорее добраться до находившегося за городом Главного храма Великих божеств, Ник взял один из полицейских экипажей, запряжённый найтмарами. Огнегривые кони стремительно пронесли двухместную карету по широким столичным проспектам и мощёной белым камнем дороге к храму. А когда наконец остановились на заднем храмовом дворе, дверь служебного входа распахнулась ещё до того, как Ник и Редвир выбрались из экипажа.

— Добро пожаловать на священную землю, господа, — мелодично приветствовала их вышедшая из храма дриада в насыщенно-синих одеждах жрицы Воды. — Чем скромные служители стихий могут вам помочь?

— Мы были бы весьма признательны, — ответил Ник с поклоном, — если бы вы передали служителю Огня Иллину, что приехал Ник Спарро с другом.

— Хорошо, господа, — улыбнулась дриада. — Я провожу вас в покои ожидания, а затем сообщу служителю Иллину, что к нему посетители. Однако боюсь, он не сможет выйти к вам скоро — начинается вечерняя служба Стихиям.

— Мы подождём, дева, — уверил её Ник, а камень дурного предчувствия, лежавший у Редвира на сердце, стал ещё тяжелее.

Но что они могли? Службу ради них никто бы не отменил, и потому оставалось лишь ждать.

Впрочем, если бы не нараставшая тревога за Ульяну, время ожидания протекло бы вполне приятно. Большой зал, куда их привела служительница, более напоминал оранжерею под прозрачным куполообразным потолком. Мягкие низенькие диванчики под сенью росших в кадках тропических деревьев так и манили присесть, а на изящных столиках были расставлены вазы с фруктами и кувшины с прохладительными напитками. Нежно журчали фонтанчики, в заросшем лотосами мраморном бассейне плескались красные и золотые рыбки.

Однако Редвир вместо того, чтобы расслабленно созерцать игру солнечных зайчиков на серебристых струях фонтанов, мерил комнату широкими шагами, то и дело машинально потирая правое запястье. Ник же, в отличие от него, со всеми удобствами расположился на одном из диванчиков и задумчиво следил за приятелем.

— Никогда не видел, чтобы ты так нервничал, — наконец заметил он. — Эта адептка, кто она тебе? Не просто ведь подопечная, да?

Вопрос попал в яблочко, и Редвир невольно сбился с шага. Но ответить — и даже придумать, что ответить, — не успел. Запястье буквально прожгло болью, словно на кожу щедро плеснули кислотой. Зашипев сквозь зубы, Редвир резко дёрнул рукав вверх, и лютая боль мгновенно отступила на второй план.

Обручальная метка, подтверждение их с Ульяной чувств перед четырьмя стихиями, исчезала прямо на глазах.

Грязно-жёлтая пустота без верха и низа, без ощущения себя, без проблеска новизны, звука, цвета, мысли. Равнодушное ничто, густая смола, формальдегид в банке, а ты — препарированная лягушка в нём.

«Это можно как-то убрать?»

Брезгливый мужской голос пробивается сквозь стены «камеры тишины», но суть его слов остаётся по ту сторону.

«Запечатляющая сила стихий велика. — Второй голос мерзко-скрипуч, он вскрывает слух, как нож консервную банку. — Но Великая Тьма сильнее».

«Значит, ты уберёшь метку?» — Мужчина нетерпелив.

Метку? Слово царапает, беспокоит, заставляет вникать в его смысл.

«За плату, господин Арс, — хихикает… Собеседник? Собеседница? — Великой Тьме нужны жизни, больше жизней!»

«Всё будет. — Мужчина хмур. — Только сотри её обручальную метку, ведьма. И сделай так, чтобы наглая девчонка без проблем пошла к алтарю».

«Только не в Главном храме. — Теперь голос ведьмы скрежещет железом по стеклу. — Я укажу, где должна пройти церемония».

«Но меня не поймут!..»

Мужчина осекается, а ведьма неожиданно холодным, пустым — нечеловеческим — тоном отвечает: «Ещё не пришло время Великой Тьме входить в дом богов стихий. Поэтому делай, как велено».

«Х-хорошо, — из голоса мужчины исчезает весь гонор. — К-как прикажете».

Голоса стихают, пустота вновь окутывает плотным ватным коконом, гасящим любые попытки разорвать его душащее нутро.

И всё-таки я (я, я, только быть не забыть, не потерять себя в жёлтой вязкости!) продолжаю бороться.

И когда ничто отступает перед обычной темнотой, в первые секунды уверена, что это благодаря моим усилиям.

— О Тьма Великая, величайшая! Сойди, снизойди, сотри, разорви!

Монохром. Чёрная болотная вода, белый снег, нетронутым ковром покрывающий маленький островок. Чёрный плоский камень в его центре. Белое платье неподвижно лежащей на камне девушки. Чёрное, беззвёздное небо. Чёрные цепи, приковывающие жертву к алтарю. Чёрное платье кружащейся вокруг камня ведьмы, чьи босые ноги не оставляют следов.

— Дай свободу: от обязательств, выбора, чужого сердца! Сотри метку, волю, память!

Подождите, это же я там, на алтаре! Точнее, моё тело, потому что сама я (опускаю взгляд на свои полупрозрачные руки) парю над поверхностью болота в паре метров от островка.

И смотрю, как Болотная ведьма собирается стереть знак нашей с Редвиром помолвки.

«Не смей!»

Бросаюсь к старухе, но на границе воды и суши меня упруго отбрасывает невидимая стена.

«Пусти! — Бьюсь, как пойманный зверь в прутья клетки. — Пусти, слышишь!»

Но даже если ведьма и слышит, то не обращает внимания. Её речитатив становится быстрее, движения беспорядочнее. Вот она уже захлёбывается словами и слюной, а я ни на полшажка не могу продвинуться к алтарю.

«Да чтоб тебя!»

В отчаянии озираюсь — как будто призрак может схватить палку или камень, чтобы проломить незримое препятствие.

И вдруг замечаю у себя под ногами серо-голубую лужицу — единственное цветное пятно в чёрно-белом мире. Наклоняюсь и изумлённо ахаю: это не лужица, это разлом в ткани грубого мира! Прямой путь к пластам магии, который я вслепую нащупывала на занятиях и экзаменах.