Чтение онлайн

Антонио тяжело вздохнул. Ох, не до встреч и мирных бесед ему было. Хотелось рассказать Лео правду. Но они на разных сторонах, добро и зло, свет и тьма никогда не сойдутся. Все, что осталось от счастливой юности с названным отцом – это вот такие встречи раз в месяц, где Антонио приходилось скрывать дела в академии, чтобы Лео не мог навредить никому из учеников.

Магический шар снова тренькнул. Антонио нахмурился, что-то припоминая. Не всегда ему удавалось скрывать новости академии. Он совершенно точно помнил, как рассказывал про Томми. А что, если… что если Лео обманул его? Пробрался в академию и похитил Томми? Но зачем? Лео, конечно, был способен на это. Но зачем ему бедный больной мальчишка?

«Может, потому что он обладает темной магией? Совсем, как я в детстве… А может, потому… что Лео не может бросить на произвол судьбы ни единого бедного умирающего ребенка. Так было со мной. Так могло случиться и с Томми…» – подумал Антонио.

– Нет, нет, этого не может быть! – заговорил вслух Антонио сам с собой.

Мысли кружились, как бабочки, в голове. И мозаика складывалась все четче. Антонио припоминал про магическую жемчужину, которая давала пропуск в академию. Он думал, что приведет отца на один из семейных праздников, что отмечали после Нового Года. Но не успел. Сначала тварь из другого мира, потом болезнь Томми… Да, Лео вполне мог воспользоваться жемчужиной.

– Я выясню правду, отец. Чего бы мне это ни стоило, – бросил мрачно Антонио, глядя на свое отражение в зеркало.

Отражение молчало. Но в нем чудились черты Лео.

«Папа, папа, как ты мог? Как ты мог обмануть и предать меня, мое доверие?» – толкалось в горле невысказанное, болезненное обвинение.

Антонио проглотил его. Взял себя в руки. И отправился собираться на встречу. Ловя себя на мысли, что вот-вот сорвется и отправится к Раулю. Чтобы рассказать ему все свои подозрения. И пойти на эту встречу не одному. А вместе с Раулем. И разобраться с Лео-Пауком уже на месте. Другими методами. Не словами. Ладонь Антонио легла на рукоять кинжала, инстинктивно сжимая ее. И он вышел за дверь, так и не решив, как лучше будет поступить. Идти одному или с Раулем? Идти с миром или… объявить названному отцу-Пауку войну?

***

Лео уже несколько часов подряд сидел у постели Томми и держал его за руку. Он поил его особым паучьим снадобьем, и оно помогало, но так медленно вытравливая дрянь из организма мальчика, что Лео не мог уйти спать. Он боялся за Томми… И все грандиозные планы на магическую силу мальчика растворялись в волнении, простом волнении за его жизнь.

Лео поил Томми водой, обтирал его лоб, покрытый каплями пота. Клал на голову холодные компрессы. Давал выпить отвар по часам. Держал на руках, когда мальчика, так и не пришедшего толком в сознание, бредящего, просто выворачивало наизнанку раз за разом. Но румянец медленно возвращался на бледные щеки.

Уставшему Лео начало казаться, что это не Томми лежит на его руках. Не Томми он гладит по голове, рассказывая какую-то старую паучью сказку, путая слова от усталости. А Антонио. Антонио в детстве, когда Лео подобрал и выходил его после жестокого отца, был очень болезненным мальчиком. Лео помнил темноволосую головку, устало склоненную к нему на плечо. И шепот растрескавшимися от жара губами:

– Отец, мне больно…

Как сильно каждый раз Лео хотел забрать эту боль себе. Сам пережить ее, отнять у своего мальчика. Как зверь, он рычал, буквально выдирая из тела Антонио болезнь, раз за разом, не давая тому угаснуть, будто свече на рассвете. Так же было и сейчас. С Томми на руках.

– Прости меня, Антонио. Но я не приду, – прошептал Лео и посмотрел на время.

Тихо тренькнул магический шар-напоминание, и Лео покачал головой. Нет, он никуда не пойдет. Антонио простит его за это. Может, решит, что заболел Лео? Пускай… Лео знал: в последнее время встречи с ним были у Антонио лишь повинностью. Из-за того, что он на первое место поставил долг, их разногласия по поводу света и тьмы, добра и зла отравляли их общение. Хотя Лео по-прежнему очень любил своего повзрослевшего названного сына. Но понимал… что с каждым днем теряет его все больше. Скоро придет тот момент, когда уже не он сам из-за Томми, а Антонио не придет на место встречи. У него найдется тысяча оправданий, но… встречи будут все реже. А потом и вовсе прекратятся. Антонио найдет в себе силы оборвать все нити, почти родственной связи с Лео. Найдет себе оправдания… А жаль. Лео скучал по Антонио сейчас. Но когда он потеряет его полностью, это станет тяжким ударом. Ведь Лео привязался к нему, как к родному сыну.

– Может, стоило сходить и сказать правду? – тихо обратился Лео к бесчувственному Томми, лежащему на его руках. – Но как я могу тебя оставить, малыш? Вдруг тебе станет хуже… или лучше. И ты откроешь глаза и испугаешься здесь, в незнакомом месте. Нет. Я не могу тебе навредить. Даже если это будет наша последняя не случившая с Антонио встреча, я буду страдать. Но тебя не брошу, Томми. Я вылечу тебя.

Сердце словно скребли когтями неведомые звери. Лео помнил о том, что Антонио знает, где именно в подземельях он живет. Однажды Лео позвал его с собой. Провел по извилистым коридорам, оставляя везде на стенах тонкие невидимые глазу обычного человека паучьи ниточки. Чтобы Антонио не заблудился. Показал Антонио, где находится вход в пещеру, оформленную, как жилая комната, не хуже чем в каком-то особняке барона на поверхности. Мебель, золоченые столовые приборы, зеркала, шкатулки с сокровищами, ковры, покрывала… вот что было в жилище Лео. Пауки – богатые личности. Разве что не демонстрируют это богатство всем окружающим.

Вход в пещеру лежал через подземное озеро, расцвеченной магией, очень красивое. Лео помнил, как изумился Антонио, увидев его впервые. Вход в пещеру охраняла магическая решетка. Звери и недоброжелатели не могли войти без спроса. Но… Антонио здесь не понравилось. Он сказал, что чувствует себя здесь ненормально. Не так, как на поверхности. Что эта уединенная затворническая жизнь не для него. И пещера на него давит.

Лео вздохнул. Он всегда знал, что Пауки – чудаки для Антонио. Для молодого современного мужчины, который хочет жить полной жизнью. Гулять по забегаловкам с друзьями, драться на дуэлях, танцевать на балах, преподавать в своей академии, а не прозябать рядом со стареющим названным отцом, погрязнув в старинных заклинаниях и бумагах. Антонио всегда был… чуточку нормальнее, чем Лео мог выносить. Ну, или стремился казаться таковым? Лео помнил одежду Антонио, сшитую у лучшего портного, модную. Тот не любил прошлое, отрекался от него и бежал так быстро, чтобы, наверное, забыть откуда он родом на самом деле?

Лео не винил его, своего мальчика. Он принимал Антонио со всеми его недостатками: колкими фразами, обвинениями, презрением к образу жизни Пауков и их затворничеством.

Лео сам хотел лучшей жизни, чем у него самого, для своего названого сына. Поэтому не настаивал на встречах у него в пещере. Но грустно вздыхал, вспоминая, что после отъезда в академию нога Антонио не переступала больше порог его пещеры.

Антонио всегда был слишком принципиален. И иногда Лео казалось, заболей он… тот не придет его навестить, справиться о том, как его дела. Антонио просто отмахнется от него, переступит и пойдет дальше своей дорогой. Возможно, даже радуясь, что жизнь избавила его от такого тайного балласта, как названный отец – Паук. И неважно, как сильно любил его этот Паук, как хотел помогать и поддерживать любое его решение. Все равно… Антонио так и не смог принять безусловную отцовскую любовь Лео и ответить на нее.

Хотя… иногда, наедине, когда Антонио забывался и принимался болтать, как в детстве, как заведенный, про свои распри с бывшим ректором академии Раулем, когда смеялся и подливал Лео чаю, сидя на мягком пледе и глядя с названным отцом на звезды, вспоминая наперегонки их названия… Лео становилось и больно, и хорошо. Одновременно. Потому что в такие моменты он видел и чувствовал: Антонио дорожит им. Он важен и нужен ему, когда снимаются маски мира, к которому принадлежал теперь его воспитанник. Беда была в том, что маска эта почти срослась с настоящим лицом Антонио. И Лео не знал каждый раз, идя на встречу, приоткроет ли тот настоящее лицо для него. Или так и останется холодным и надменным преподавателем магической академии, пришедшим исполнить очередную повинность.

– Пора пить отвар, Томми, – вслух проговорил Лео, отметая от себя гнетущие мысли о названном сыне.

Лео вышел, опустив тяжелый бархатный полог портьеры, отделяющий одну «комнату» пещеры от другой. Он уже смешал травы для отвара от жара и вылил в серебристый кубок с лапой диковинного зверя. Когда-то ему подарил этот кубок Антонио. Тоже на Новый Год. Лео улыбнулся и вышел из импровизированной кухни, но вздрогнул, когда услышал шорох.

– К тебе гости, Лео, – раздался мужской голос из темноты, со стороны решетки.