Чтение онлайн

— Сумасшедший, — откинувшись спиной на сиденье, прошептала ошеломленная я.

— Как же хорошо, — самозабвенно выдохнула Татьяна.

Ну чем не романтическая барышня? С блаженной улыбкой в шали, к груди прижаты цветы. Заезжали в лавку, взяли с собой едва просроченных желтых ромашек.

А у кареты уже во дворе нас ждал еще один ненормальный сюрприз. Представьте: аристократ, высокий, статный, с пушкинскими кудрями. Взгляд как у демона, улыбка в закатных лучах:

— Здравствуйте. Заезжал познакомиться. Долг с-службы.

— Добрый вам вечер.

— Вот же, — стиснув зубы. Белые, крепкие как у коня. — Вот же… Угораздило…

— М-м?

— Михаил Алексеич Карамзин, новоназначенный предводитель дворянства в нашем уезде. А вы, Варвара Трифонов…

— Ой, это не я. Не она. Я Татьяна Дмитриевна Берк.

И это действо на расстоянии вытянутой от меня лишь руки! В довершении мужчина зверски выпучил темные ошарашенные глаза, прошипел: «Не ведьма, слава Богам» и ушел. В закат. А мы так и остались. Я с прижатым ридикюлем к груди, Мавра Зотовна с распахнутым ртом, и Татьяна. Краси-ивая. С цветами в тонких руках. И в лучах октябрьского пурпурного заката…

Обещания…

Покуда в мире существует «время», стабильности нам не видать. Всё изменяется: растет, плодоносит, увядает и вновь растет. Стабильна лишь цикличность жизненных процессов… К чему я?.. Выпавший снег предсказуемо растаял!

Два дня мы заключенными просидели среди чавкающих «кашами» несметных луж. А на третий я не выдержала — натянула под длинную юбку вонючие кирзовые сапоги и покатила проверять работу пристани.

Плотно застроенный пятачок местной «стрелки» встретил нас с кучером Никитой налаженностью будничных забот. У узкой грузовой платформы разгружалась баржа, пузатые просмоленные бочки катились сосредоточенными грузчиками по доскам вверх. Возле открытых складских ворот о чем-то спорили двое господ. Оба, потрясая картузами в зажатых кулаках. Паренек на подвесной скамье докрашивал небесно-голубой торец новенького здания пристани. Оно едва заметно, с ленцой покачивалось на речных волнах. И триколор на шпиле будто вздрагивал в ответ. Чуть ниже шпиля, на балконе пожилой бородач в черной форме пароходства важно протирал платочком и без того блестящий колокол на стойке.

Напротив ряда пестрящих названиями лавок терпеливо ожидали своих хозяев пара подвод и тройка экипажей. А из всех труб высокого словно терем трактира «Малый Магдебург» гостеприимно слаженно валил дымок… Как господина Кострова не хватает. Всё б рассказал, всё б записал. И он прав, пора сюда определять самостоятельного управленца.

— Ваше высокородие?! Варвара Трифоновна! — вот у «дитя» ресторана «Магдебург» управленец появился в первый же день.

«Седьмая вода на киселе» Илье Степановичу Трегубову, молодой и деятельный Витольд Берхаус по европейскому стандарту представлялся всем «Витольдом», без принятого отчества. Но, уважение заслужил. Вызывал подобное чувство он и у меня. Своей дотошностью, трудолюбием и умением проявлять всеобщую приветливость, избегая раболепного прогибания спины. Вот как-то искренне у него это получалось. Сейчас, стоящий на широком крыльце трактира молодой человек мне улыбался.

— Доброго дня, Витольд, — не удержала и я аристократического лоска, направившись прямиком к крыльцу.

Хотела еще юбку подтянуть. Лужи иссохли, но грязи вперемешку с прибрежной жирной глиной меж тротуарных досок еще хватало, однако вспомнила про кирзовые сапоги. Ядреный же дым!

Обернувшись, бросила последний взгляд на главный склад… Еще недавно пылко спорящие у его ворот господа теперь самоотверженно трясли друг другу руки… Жизнь. Красота!

— Варвара Трифоновна, добро пожаловать на «картафэлсу»! — в продолжении улыбки оголились почти все зубы управляющего местной кухней. — Только вы не подумайте! — одной рукой распахивая дверь, другую горячо приложил Витольд к тощей груди.

Я замерла на ступенях, подыгрывая, и вскинула брови:

— И о чем же?

— О, Варвара Трифоновна, — качая головой, баритоном пропел мне молодой человек. — В этом картафэлсу, вкуснейшем супчике-пюре, как и оговорено, хоть один, да продаваемый на нашей пристани ингредиент. Копченая колбаска!

Честное слово, будто сам мне загадку загадал и тут же сам нетерпеливо ответил. Хотя:

— И откуда же она?

Витольд отступил на шаг, пропуская даму в яркость зала и приветливые кухонные ароматы, и едва не в спину выпалил:

— От милостивой Зои из хатанкинского Дома.

А я едва не ляпнула удивленное: «Да?»… А ведь действительно, Отец Василий говорил! После прошлой службы за традиционным чаем рассказывал, точнее, отчитывался о происходящих в Доме трудолюбия делах.

И главная перемена в том, что после ухода ко мне всех пятерых мужчин вместе с кухаркой, тесная зоина изба приняла аж восьмерых. Всех их подобрали с берега на свою баржу по пути наши смоленские друзья. Вязьма! Да, семеро точно были из ее ближних окрестностей и бывших рабочих разорившегося цеха «Вязьменских колбас». «Колбасы» вместе с людьми «списали» за хозяйские игральные долги.

И вот тогда у нашего деятельного Батюшки и возникла идея поставить подобный цех в Хатанках и собрать туда весь обездоленный судьбою местный люд. Мои регулярные вложения по сто пятьдесят рублей такой размах, конечно бы, не окупили. Однако, разбойничий озерный клад — вполне.

Я, как и обещала, не вмешиваюсь в благотворительные дела. Ведь выяснила ж для себя, что Батюшка у нас психолог. Значит, не одарит ошибочной заботой явных лодырей и «обездоленных судьбой» воров. К тому же из Москвы он еще летом «выписал» для стройки и последующего производства знающих хозяйственника и прораба. Вот! Хозяйственники есть у всех! И только здесь, на пристани… А что, если… Цепким взглядом одарила я управляющего «Малым Магдебургом»…Тот, напряженно глядя на меня, застыл.

— М-м.

Вскинул, не хуже ведьмы, свои брови:

— Варвара Трифоновна?

Нет… Рано. Еще не выработана у молодого, но талантливого парня стойкость духа.

— Всё хорошо-о. Всё хорошо.

— Я рад, — и тихо облегченно выдохнул. — Так что с нашим вкуснейшим супчиком-пюре? Через четверть часа по расписанию встанет «Сорока» из Москвы и здесь традиционно будет шумно.

— Как обычно, Витольд, — взглянув в окно, будто «Сорока» уже внезапно подкатила и встала, улыбнулась я… И какое-то нежданное предчувствие… Замиранием души… Накрыло.

Обычная уютная комнатка «для общения особенных гостей» в самом конце второго этажа трактира «Малый Магдебург» выходила своими угловыми окнами на реку Ручку. За их закинутыми кружевными шторками тускло желтел начавший уже облетать далекий лес. Покачивали поредевшими макушками под ветерком прибрежные кусты. И небо… над всем этим простором серело небо, по-зимнему низкое из-за сплоченно плывущих мимо облаков…

Именно из этих окон небесно-голубое здание пассажирской пристани не проглядывалось. Его понтон крепился к берегу со стороны Исконы, но задорный звон колокола в честь прибывающего парохода я расслышала…