Чтение онлайн

— Ваша красота ослепительна!

— Ваши нежные черты лица восхитительны!

— Нет никого вас прекраснее и замечательнее!

Что называется, свет мой зеркальце скажи.

Нет, феи не были подхалимками и засыпали меня комплиментами не из лести, а просто потому, что везде и во всём видели только хорошее или, скорее, самое лучшее. Даже там, где его не было. Даже несмотря на рабские метки, темневшие на их изящных плечиках. Такие крошечные, что я их не сразу заметила.

— А от тебя, Иви, я сегодня не услышу комплимент? — улыбнулась я последней влетевшей в спальню малышке.

— Ох, простите, ваше величество, я… — не то испуганно, не то расстроенно начала было фея и вдруг осеклась.

Крылья её поникли, глаза закатились, и она полетела вниз. Я бы поймать её никак не успела, но шустрый Миур бросился к малышке, и вместо твёрдого пола она приземлилась на мягкую шкурку перевёртыша.

Феи всполошенно ахнули, а я взяла Иви на руки и перенесла на кровать. Личико бледное, глаза безжизненно прикрыты. Может, заболела?

— Что это с ней? Неужели так испугалась моих слов? Я ведь просто пошутила.

Феи слетелись к подушке, на которую я аккуратно положила Иви, и, встревоженно трепеща крыльями, все разом загомонили:

— Нет, нет, ваше величество, вы тут не при чём.

— Иви просто слишком слаба.

— Ей не следовало так много отдавать …

— От нее ведь могло ничего не остаться…

Ничего не понимаю.

— Так, стоп. Пусть рассказывает одна и по порядку, — велела я и посмотрела на Мию, самую бойкую и болтливую.

Вскоре мне стало ясно, что имела в виду Саранна, когда говорила, что феи просто жизненно необходимы дамам Треалеса. Оказывается, эти крылатые создания были наделены так называемой эссенцией красоты, которую люди научились из них извлекать и добавлять в разные косметические продукты: крема, масла, бальзамы — всё, чем пользуются женщины, чтобы отсрочить старость.

Феи щедро делились своей эссенцией (а что им ещё оставалось?), но иногда леди слишком увлекались выкачкой этой субстанции, или что она из себя представляет, и малышки вроде Иви становились вялыми, слабыми, апатичными. Из них как будто исчезала искра жизни.

— Надеюсь, это не навсегда, — чувствуя, как сердце сжимается от жалости к фее, пробормотала я.

— Нет, что вы! С Иви всё будет хорошо, — поспешила заверить меня Лиа.

— Она просто ещё не успела восстановиться, — вздохнула Эмма.

— Бедняжка, — шмыгнула носом Ринна.

Позвав Лео, я велела ему пригласить ко мне королевского лекаря — улыбчивого мужчину слегка за пятьдесят, который уже не раз ко мне наведывался.

— Скажи, чтобы летел ко мне метеором.

— Простите, ваше величество, — явно растерялся лягушонок, — кем летел?

— Стрелой, — поправилась я и уточнила: — Я имела в виду, чтобы пришёл ко мне как можно скорее.

— Будет сделано, моя королева.

Лео ушёл, а я вернулась к Иви, которая до сих пор не подавала признаков жизни. Даже, кажется, ещё больше побледнела, что заставило меня занервничать.

И разозлиться. Очень, очень сильно.

— И кто же эта леди, что так жаждет оставаться юной и прекрасной?

Малышки переглянулись, а потом Аммия чуть слышно призналась:

— Маркиза Тешен, ваше величество.

Хозяйка королевских чресл?

Убью стерву.

Навязчивое желание разделаться с маркизой преследовало меня на протяжении всего дня, обостряясь в те моменты, когда передо мной мелькало её смазливенькое личико. Будучи моей незабвенной фрейлиной, мельтешила Алана перед глазами постоянно, становясь своего рода красной тряпкой, раздражающе яркой и в целом раздражающей.

В общем, я тихо зверела, глядя на неё, цветущую и пышущую здоровьем, направо и налево козырявшую своей идеальной внешностью. Благодарить за которую, оказывается, следовало не только мать-природу, но и фей.

Последней каплей, переполнившей чашу моего самообладания, стал разговор фрейлин. Возвращаясь после неудачного общения с советниками, которым пыталась объяснить, что нельзя выкачивать из фей жизненную эссенцию, я случайно подслушала трёх прелестниц: Гайну, Рослин и маркизу Тешен.

— Говорят, накануне своего отбытия из Хельвивы его величество всю ночь провёл с женой. Представляете? — дивилась Гайна, не забывая баловать себя ароматной выпечкой и подносить к пухлым губкам фарфоровую чашку.

— Он ведь даже тебе никогда не разрешал оставаться на ночь, хоть вы уже давно вместе. Всем прекрасно известно, что рассвет ты всегда встречала в своей постели, дорогая, — не стала отказывать себе в удовольствии поддеть подругу Рослин.

Правда, задетой Алана не выглядела. Лениво взмахнув веером, она откинулась на спинку кресла и томно проговорила:

— Редфрит по-прежнему мой, моим и останется. В этом можете не сомневаться. Если он и испытывает чувства к жене, так только ненависть и отвращение.

— И остался у неё тоже из ненависти и отвращения? — едва заметно улыбнулась Гайна.

— Ему ведь нужен наследник, дорогая, — с приторной сладостью в голосе ответила фаворитка. — Только ради него он и проводит с ней время. А когда Фантальм подарит ему сына, от неё избавятся, как от изношенной, ставшей ненужной вещи, коей она для короля и является. Вещью, неодушевлённым предметом.

Мне было это прекрасно известно, но слова Тешен всё равно задели. Наверное, сейчас меня задевало всё, что она говорила. Уволить бы, да только это не решит проблемы с эссенцией. Советники ясно дали понять, что моё дело маленькое — время от времени являть себя народу и разрешать проблемы подданных, на которые у его величества нет времени, а может, желания. Кому охота возиться с мелкими тяжбами? Явно не Галеано.

Важные дела и уж тем более издание указов были не в моей компетенции. Прямо мне это не сказали, но намёк был более чем понятен.

Титанических усилий стоило сдержаться и не наброситься разъярённым быком на фаворитку, эту королевскую тряпку-подстилку. Нет, надо действовать умнее. И я ушла, оставив фрейлин сплетничать в своё удовольствие, перемывать мне косточки и прогнозировать моё печальное будущее.

Вечером после ужина выразила желание присоединиться к картёжникам. Как сказал Лео, по вечерам в Божественной гостиной собиралась куча придворных, а порой даже несколько куч. Кто-то играл, чаще проигрывая, чем выигрывая, другим больше по душе была роль зрителей.