Чтение онлайн

– Я напишу, господин.

Писать она и так не слишком хорошо умела, а уж когда нервничаешь, когда...

Но коротенькая записка все же была нацарапана грифелем на листе. Тюремщик, приглашенный для помощи девушке, взял записку и с поклоном передал ее мужчине в кресле. Тот коснулся листка дорогой веленевой бумаги.

Брезгливо повертел в тонких пальцах, украшенных кольцами, на одном из них мелькнула выгравированная и залитая золотом голова животного - кажется, волк, прочитал.

– Что ж. Отведи ее обратно, Гурьян. И - принеси мне доказательство для ее сестры.

Последнего Арина не поняла.

Но тюремщик грубо ухватил ее за руку и потащил за собой.

Вниз и вниз... только не в камеру. Арина поняла, что ее привели в пыточную. Она знала, что не сможет сбежать, не сможет сопротивляться, но это было выше разума. Это инстинкты бросили ее вперед, потом назад, инстинкты заставили кричать и отбиваться, при виде стола с кольцами и ремнями, жаровни и столика, на котором холодной сталью поблескивали инструменты.

Удар кулаком бросил ее на пол, голова девушки ударилась о ножку стола - и в глазах вспыхнули звезды.

Второй удар довершил дело - Арина потеряла сознание.

Может быть, оно было и к лучшему.

Когда она очнулась, болела не только голова. Болела еще и левая рука, замотанная какой-то тряпкой. На руке у нее осталось только четыре пальца.

***

Игорь Никодимович поклонился со всем уважением.

– Ваше императорское величество...

– Что скажешь?

Императору было не до уважения. Он легко определил, что глава Приказа пришел не просто так, а с какой-то новостью. И может, не самой лучшей.

– Княжна Горская ранена, государь. Не опасно. Поправляется.

– Подробности?

Выслушав подробности, император призадумался. Пальцы рук гоняли пресс-папье по столу, легко, словно и не было оно сделано из здоровущего куска яшмы, и не весило едва ли пять фунтов.*

*- имеется в виду платино-иридиевый фунт 1890 года, изготовленный Д.И. Менделеевым, он же русский фунт торгового веса. 0.40951241 кг, прим. авт.

– Причины ссоры?

– Не было у Благовещенской никаких причин, государь.

– Вот как? А сам генерал-губернатор? Он мужчина видный и дамами не пренебрегает.

– Да где б они с княжной могли встретиться, ваше императорское величество?
– искренне возмутился Романов.
– Никак не могли! В Москве она только с мужем была.

– А до замужества?

– Государь, княжна отдала мне свой дневник. Там вся ее жизнь до замужества - никак она не могла с Благовещенским повстречаться.

– Значит, не ревность. Что тогда?

– Мой человек предположил помутнение рассудка под воздействием магии. К сожалению, проверить не получилось, государь.

– Почему?

– Нет условий. Государь, Березовский - город небольшой, и лаборатории там не слишком хорошо оснащены. Что смогли - сделали, а только где ж там полноценного мага возьмешь? Пока доехали, пока то да се...

Его величество медленно кивнул.

Магов не так много, на все не хватает. Это верно.

Львиную долю загребают армия и юрты, а что остается... да такие слабосилки, что и смотреть на них больно, и приспособить куда-то - страшно. И такие ценятся, конечно, но много ли они сделать могут? Не столько, сколько хотелось бы.

– Понятно. Ладно, княжну все равно вызывай сюда, как оправится.

– Благовещенского, ваше императорское величество?

– И его тоже отзывай. И пусть жену с собой везет. Здесь посмотрят, глядишь, что и разберут. Генерал-губернатора я в Березовский назначу, а он пусть сдает дела. Посмотрим, к какому его месту приставить.

– Слушаюсь, государь. И еще одно... если это манипуляции с сознанием, это может быть только маг воды.

Его величество резко напрягся.

– Ты думаешь...

– Да, государь. Подозреваю, да.

– Тогда тем более - как можно скорее. Если змея зашевелилась, надо рубить.

Романов поклонился.

Да, если повезет, эту змею они раздавят. Главное, чтобы под каблуком не оказалась Лернейская гидра, весьма и весьма недовольная отдавленным хвостом.

Но и в этом случае... надо просто заготовить побольше горючих материалов. Монстры тоже смертны. Всем Приказом навалимся - дружно справимся. В этом Романов даже не сомневался.

Осталось через нескольких 'кротов' слить информацию всем заинтересованным лицам - и запускать начало операции. Вот, как только княжна прибудет в Москву, так и начнем.

И не таких видали, а и тех давили.

Справимся.

***

Сергей Владимирович Демидов чувствовал себя крайне плохо.

Отвратительно он себя чувствовал. И весьма этому способствовали розыскные листы с его именем и описанием примет.

Его!

Как беглого каторжника!

По всей империи!

И что с этим делать прикажете? Вот вопрос...

С повинной являться? Ага, к Благовещенскому. И объяснять, что я-то хороший, просто свой интерес соблюсти хотел, а вот твоя супруга дура, а дочь померла, да и черт с ней...

Сколько у него при таком раскладе шансов дожить до... да какое - до суда? До камеры и то живым не доведут, Демидов и не сомневался.

Вот ведь нескладуха.

А что делать?

Объясниться так, чтобы его выслушали, чего тут непонятного. Объясниться с Благовещенским, чтобы сразу не убил, не пустил в ход оружие, не...

Задачка не из легких. Но Демидов кажется, знал, как с ней справиться. Для того с самыми доверенными людьми и пробирался вторую неделю по тайге, окольными тропами, подальше от дорог и людей. Для того сюда и шел.

И сейчас смотрел на сидящего перед ним человека. Дружелюбно так, со всем возможным радушием. Было той доброты не так, чтобы много, ну сами понимаете, после двух недель в тайге и вид будет, что у лешака, и характер подиспортится.

– Ты, Иван Федорович, не переживай, что ж мы, тати какие?

Судя по лицу управляющего - именно что тати. Только в лицо такое не скажешь. А хочется, хочется!

– Мы со всем уважением пришли, сам видишь, все живы, все целы. Только те двое, которые в нас стрелять вздумали, пострадали, ну так по дураку и наука. Будут знать, на кого хвост поднимать.