Чтение онлайн

“Явился, – с презрением произнесла Эля, – где хлеб?”

Марат послушно протянул ей белый хлеб. Он был самым дешёвым и помогал ему выживать годами, ведь денег на себя у него не было с тех пор, как он женился.

Хорошая еда, новая одежда давно стали для него табу. Эля смотрела на Марата уничтожающим взглядом, он смотрел на ее груди. Они больше не вдохновляли его, скорее, душили. Кроме того, за тринадцать лет вполне посредственной жизни, они расползались и потеряли свою привлекательность.

Лишь однажды Марат сумел дозвониться до сестры брюнетки-интеллектуалки. Она яростно прошипела, плюясь в трубку телефона змеиным ядом, все проклятия мира и потребовала никогда не звонить ей больше и забыть навсегда о ее сестре.

“Где деньги?” – буднично и жёстко спросила Эля. Марат послушно протянул ей все, что заработал за сегодня.

“Могу я оставить себе несколько динар на сигареты?” – робко уточнил Марат у жены.

“Ты не заслуживаешь ни одного динара, – ответила Эля уничтожающим голосом – И твои сигареты смердят”.

Пухлыми пальцами она достала из пачки “Парламента” одну сигарету и закурила.

Эля тянула слова, когда говорила, выдавала их так, будто пыталась обслюнявить каждое из них. Ее голос был влажным, липким и густым словно болото.

“Давай купим очки и книги дочкам на эти деньги, – предложил Марат. – И ещё они очень давно не были у зубного”.

“Они не заслуживают ничего, так же, как и ты, просто потому, что ты их отец”, – выплюнула Эля давно заученную фразу в лицо Марату и ушла в комнату.

Подошло время ее любимого сериала.

Марат остался стоять посреди кухни. Его душу засосало болото, он стал маленьким и сутулым. Он ощущал себя несчастным уродцем в цирке, которого выводят на потеху публике. Все, что у него было в этой жизни сейчас, – перекошенные от смеха лица толпы, которая потешалась над тем, как он своими руками уничтожил собственную жизнь.

Следующим вечером Марат обнаружил себя на трассе. Он был пьян после шести бутылок пива и целого дня без еды, но ему предстояло по опасному участку трассы проехать до Белграда 25 километров на велосипеде, который выгодно купил для того, чтобы потом перепродать. Денег на автобус или такси у него привычно не было.

Он позвонил Эле и сказал, что ему предстоят опасные для жизни двадцать пять километров. Эля в это время была с любовником. Она включила громкую связь и они вместе смеющимися голосами пожелали Марату умереть.

Он снова вспомнил лёгкий, полный жизни, смех брюнетки-интеллектуалки и запах мимозы.

“Как же жестоко я плачу за предательство. Вот уже много лет я наблюдаю за непрекращающимися изменами своей жены, за тем, как она морально уничтожает меня и наших общих с ней детей, тем, что уже годами у меня нет денег. Все, что зарабатываю, отдаю ей как алименты. Может, и права она, может, и вправду мне лучше умереть прямо сейчас, здесь, на этой трассе? Во что я превратил свою жизнь? И кому она нужна?” – подумал Марат и сел за руль велосипеда.

Из дневника Марты

Сегодня приснился странный сон. Ко мне подошёл охотничий пёс. Он был голодный и худой. Пес был керамической пепельницей, но вдруг ожил. На его спине было огромное круглое пространство, заполненное окурками. Я очень хотела накормить этого беднягу, но у меня ничего не было с собой. Случайно опустила руку в карман и нащупала пакетик с собачьей едой. Он был наполовину пуст. Но хоть что-то. Было совсем неудивительно во сне обнаружить у себя собачий корм, учитывая, что собаки у меня никогда не было. Я высыпала все содержимое пакета псу. Тут случилось неожиданное. Собачья еда в пакете не собиралась заканчиваться совсем. Я высыпала ее прямо на каменный пол какого-то ресторана, корма становилось все больше и больше. Пес с благодарностью и удовольствием ел. Неподалеку стоял хмурый официант. Он наблюдал за всем без одобрения, но не мешал. Корм из пакета сыпался до тех пор, пока пёс не насытился. Когда я проснулась, поняла, что этот пёс был ты, Марат.

История Нелюбви

В воскресный солнечный день принято радоваться жизни. В кафе на набережной было шумно и людно. Нарядные взрослые с достоинством и наслаждением пили кофе. Из общей картины веселья выбивался лишь один мужчина. Его взгляд загнанного в угол волка и дерзкий бокал пива на столе в одиннадцать утра выдавали фатальные перемены в его жизни. Его речь, словно повар режет мясо тупым ножом, старательно вливалась в телефон, который он держал мертвой хваткой, как цепляющийся за буек будущий утопленник. Громкая связь, женский веснушчатый голос на другом конце жизни, как вызов окружающим: “Смотрите, я не один”.

“Ладно, просто скажи мне, он хотя бы умеет шутить?”

“Да, он шутит лучше тебя”.

“Серьезно?”

“Ну, понимаешь, – обьяснил скрывающий равнодушие за лёгкостью женский голос из телефона, – его шутки нравятся всем, твои были слишком специфичные: только ты их понимал”.

“Ясно. Что говоришь? Идёшь гулять? Да, сегодня солнце, хорошо, отличной тебе прогулки! Когда…?”

Может ли быть что-то равнодушнее коротких гудков в тот момент, когда ты к ним не готов?

Человек беззащитнее всего, когда сидит голый на унитазе. Нет более жалкого зрелища, чем это. Особенно ранним утром. Голое, растекшееся после сна, ссутулившееся тело, которое бессильно перед такими примитивными законами природы, как необходимость испражняться.

Такие мысли посетили Марту, когда она в июньские семь утра случайно открыла дверь в ванную комнату и увидела там Антона. Шел седьмой год их совместной жизни в Черногории.

В далёком четырнадцатом, когда Россия стала богата на целый Крым, Марта окончательно превратилась в, как называл ее Антон, мужика без яиц. Это преображение она не забудет никогда: в тот день, она, с облезающей от неврастении кожей на носу, молча водрузила на себя ноющего Антона, молчаливо хлопающего глазами шестилетнего сына, стервозную белую кошку, четыре чемодана вещей, которые казались самыми необходимыми при переезде, и отвезла все это в аэропорт.

Оттуда самолёт унес их на Балканы, в ту самую страну, в которой россияне привыкли искать счастья или просто тратить деньги.

Как только они вошли в квартиру с видом на море, где им предстояло прожить ближайшие семь лет, Антон рухнул на пыльный диван со словами «Я ужасно устал».

Марта, не переодевшись и не присев после путешествия, отправилась в ближайший магазин и принесла на себе в одиночку ещё четыре пакета, полных еды, чистящих средств, неизменного вина для Антона. Марта уже не знала, без чего ее муж не сможет прожить: без вина или без воды.

Остаток дня Марта чистила их новый дом, готовила обед и ужин.

Следующий месяц она провела лёжа в постели и мучаясь от адской боли в спине, выслушивая претензии безработного Артема о том, что они, словно беженцы, безо всякой потребности, встали и бежали из страны, в которой хорошо и привычно.

О том, что они вместе планировали этот переезд последние пять лет, Антон не хотел вспоминать. Он чувствовал себя выброшенной на берег рыбой. Перспектива жизни и работы в чужой стране с незнакомым языком, без друзей и собутыльников пугала Артема. Он хотел отмотать все назад. Он был не в состоянии решать проблемы.