Чтение онлайн

Тогда в душу Марты закрались первые сомнения в правильности и необходимости ее брака.

Однажды, проснувшись утром и войдя в ванную комнату, Марта поняла, что исчезает. Ее семья практически поглотила ее. Она поняла, что очень давно чистит зубы зубной пастой своего сына: купить пасту для себя не возникало желания; что носит на шортах ремень своего мужа – купить женский, свой, было лень; что покупает серые и бесформенные свитера в секонд-хэндах: давно уже было без разницы, как она выглядит. Марта ела еду, которую готовил Антон.

“Дорогая, давай признаемся, что я готовлю лучше, чем ты”, – со снисходительно-презрительной улыбкой говорил ей муж. Марта же просто любила простую и незатейливую еду. Она искренне недоумевала, зачем тратить огромное количество времени в кухне на немыслимые винегреты или сельди под шубой, когда можно было смешать в сковороде рис и шампиньоны и получить питательный и вкусный обед. Кроме того, в теме еды Антон был доминантен.

“Знаю, дорогая, что ты не ешь мяса, но я запек для нас перец, он с чесноком, который ты не любишь, но там совсем чуть-чуть”.

И Марте приходилось есть ненавистный чеснок и после весь вечер страдать от омерзительного для нее вкуса во рту. Из действительно “своего” в этой жизни у нее остался тридцатиминутный трек любимой музыки, который она слушала лишь в ванной, пока принимала душ.

Антон давно перестал привлекать Марту и как мужчина. Когда он ее обнимал, ей становилось не по себе. Его объятия душили. Он не обнимал ее, а наваливался на ее тело. В такие моменты Марта задыхалась, становилась маленькой и сутулой, исчезала.

Все, что требовалось от Марты как от члена ее семьи, – зарабатывать деньги. Антон лишь умел из искусно тратить на алкоголь, вкусную еду, друзей. Марта все чаще задумывалась, нужна ли ей такая супружеская жизнь. Единственное, что могло бы заставить ее сохранить семью, – вторая беременность. Но за 14 лет жизни в браке это не случилось ни разу.

Последняя иллюзия об Антоне как о хорошем муже утекла тонкой струйкой ночных слез, спустя семь лет после их жизни в Черногории, в ночь перед тем, как Марта обнаружила своего мужа голым на унитазе.

Из дневника Марты

Это был июнь. Раскалённый, вечно потный, уставший от постоянных толп на улице, полных пляжей днём и громких ночных клубов ночью. Это был наш общий 15-й или 16-й июнь. С каждым годом он становился выдержаннее и спокойнее. Все чаще в него вливались нотки раздражения. В тот день ещё утром я думала о том, что нам очень нужен второй ребенок.

В тот день вечером я услышала от человека, с которым собиралась говорить о втором ребенке, злое почти с ненавистью «Да кто ты такая?! Ты что, король, что что-ли?!»

Кажется, если рядом и была поблизости душа нашего второго ребенка, она мгновенно передумала жить в нашей «прекрасной» семье. Эти слова меня распяли. Я растеклась в кресле и никак не могла собрать себя обратно. Боль вперемешку с бессилием и очередным разочарованием. Слезы потекли из глаз просто так и не могли остановиться часа три.

Кто я такая? Всего лишь твоя жена, всего лишь мать твоего сына, которая всегда вытаскивала нас из той или иной задницы, которая всегда прощала любые твои выкрутасы, которая часто жила в ущерб себе ради тебя и твоего сына. Которая на многое закрывала глаза.

Я – единственная женщина в том далёком московском роддоме, которой так и не принесли подгузники для новорожденного. И которая со временем простила даже это. Но не забыла. И теперь, спустя 13 лет, я – никто.

В этот момент я действительно почувствовала себя никем: бесформенным облаком, которое совершенно не заслуживает никакого внимания.

“Ну посмотрите на нее,– шептались голоса вокруг этого облака, – посмотрите, ну кто она? Заслуживает ли она какого-нибудь внимания? Бедняжка, что она о себе возомнила? Глупая какая. Так-то тебе, так и надо – знай свое место, дурочка”.

История Нелюбви

В 52 года у нее была удивительно по-детски молодая кожа. Эта внешняя невинность и ранимость компенсировали ее внутреннюю броню, которой была покрыта ее душа. Ее все называли грубой женщиной, которая не умеет чувствовать. Она никогда не была замужем, ей было незнакомо такое чувство, как радость материнства. Так сложилась жизнь. В 45 она нашла себе любовника, который был женат. Они иногда встречались для похода в ресторан или секса. Она никогда не просила его уйти от жены. Ей было все равно.

Ее отец умер, когда ей исполнилось 19 лет. Молодость закончилась, ей предстояло поставить на ноги десятилетнего и семилетнего братьев. Мать ушла жить к другому мужчине.

У нее не было пьяных и веселых поцелуев после дискотеки на морозе, как у ее подруг, она не уехала в большой город за высшим образованием. После смерти отца ее жизнь протекала под знаком НЕ.

Эта грубая и замкнутая женщина с нежной кожей вот уже много лет подряд просыпалась рано утром и готовила завтрак и обед одному из братьев. После того, как его ранили в случайной перестрелке, он стал инвалидом и больше не выходил из дома. Другой брат женился на глупой блондинке и уехал в большой город.

Затем она садилась в машину и ехала на работу в соседний город. Ежедневно она преодолевала за рулём 60 километров туда и столько же обратно.

Вечером она возвращалась домой и готовила для себя и брата ужин. Затем ее смертельную усталость поглощало телевидение, замещая безразличие к жизни незатейливым сериалом, и третья пачка крепких сигарет.

Глубокой ночью она поднималась в свою комнату, чтобы рухнуть в кровать.

Перед сном она всегда смотрела на картину на стене. Там, окружённые цветами и звёздами, стройные и воздушные, обнаженные мужчина и женщина парили в танце любви.

****

Марат нехотя открыл глаза. Уже несколько лет ему было страшно просыпаться и возвращаться в этот мир. Чтобы спать крепко и долго, он три года назад попросил своего врача выписать ему хорошее снотворное. Сны стали желаннее реальности.

Марат посмотрел на часы: полдень, среда. День в разгаре. Дети ушли в школу, Эля была на работе. После ночного велосипедного путешествия он с трудом передвигался. Ноги онемели, мышцы на спине превратились в крепкий не поддающийся распутыванию просроченный морской узел. Марат с трудом встал с кровати, на которой уже давно спал один и без постельного белья, и, еле передвигая онемевшие ноги, отправился в ванную комнату. Он стоял над унитазом и смотрел на свой член. Пытался вспомнить, когда в его жизни последний раз был секс. Как только он понял бесполезность этой мысли, Марат посмотрел на свое отражение в зеркале. В его взгляде появилось что-то от бездомной дворняги: морщины стали глубже и острее, осунувшееся лицо у любого человека вызвало бы сострадание. У любого, кроме его жены.