Чтение онлайн

– Ничего се, у них народу! – Олег пытался разглядеть остальных, – По палаткам сидят что ли?

– Сейчас помолимся и трапезничать будем с братьями и сёстрами. – Бородач указал рукой на деревянные лавки.

– Верующие… – Таня тепло улыбнулась, встреча с чудаковатыми, но добрыми людьми казалась настоящим чудом.

– Вот сюда присаживайтесь, – девушка в комбинезоне показала на лавку возле себя и как-то очень пристально посмотрела Олегу в глаза.

Вся компания расселась вокруг столов, бородатый вышел вперёд и монотонно загудел:

– Поблагодарим жизнь и свет, и тепло, дарованное нам Всевышним, примем как благо миссию стражей небесных у врат его в дни страшного суда и поведём за руки братьев и сестёр наших к его престолу. Сохраним их тела нетленными, а свои души покойными, послужим Господу нашему аки апостолы, соберём паству в едином месте и возденем руки в мольбах о скором воскресении.

Никто из вновь прибывших в слова молитвы не вникал. Не было среди них людей хоть сколько-нибудь религиозных. После многозначительного кивка бородатой головы все приступили к еде. Странно только, что другие к обеду не спешили, около пятнадцати тарелок тихо остывали без едоков.

– Вы издалека? – девушка в комбинезоне сверлила Олега глазами.

– Ну можно и так сказать, а вы?

– А я… мы…

– Женя! Не болтай за столом. Не гневи Господа! – бородач грубо рявкнул на девушку, и та замолкла, продолжая пялиться на Олега.

Когда с едой было покончено, мужик подошёл к гостям вплотную.

– А теперь проявите благодарность, помогите накормить братьев и сестёр наших! Идёмте со мной, кто покрепче.

Бородач бодро зашагал к палаткам, Олег с Алексеем поднялись за ним.

– У вас там больные что ли? – испуганно и тихо спросила Алиса

Женя пересела к ней, положила голову на плечо и тихо, почти одними губами прошептала:

– Заберите меня отсюда…

Алиса вздрогнула. И было от чего!

В это время от палаток к столам возвращались бородач с девушкой на руках, Олег и Лёха тащили под руки здоровенного мужика. Уже около столов в нос ударила вонь. На лицах у парней был тихий ужас. Выглядели они оба настолько офонаревшими, что повиновались указам бородатого без слов.

– Ешьте братья и сёстры до дня воскресения! – с этими словами бородатый разжал пальцами мёртвый рот покойницы и засунул в него глубоко ложку с супом. Жидкость немедленно полилась обратно. Мужик заботливо промокнул грязный рот платком и залил в труп ещё ложку.

Алиса как сидела, так и запрокинулась за лавку. Её шумно вырвало. Это словно вывело Олега и Алексея из коматоза.

– Да у них там полная палатка мертвяков! – Алексей оттолкнул, наконец, от себя здоровенный труп.

– Неуважительно! – загудел бородач, и женщина в платке зацокала языком.

– Они ж только телом умерли и то не навсегда, а вот скоро будет день, так все воскреснут. А мы спасёмся, потому как не бросили почивших, а признали, что смерти нет. Для нас они живы. Кормим, моем, спать кладём рядом с собой! – Медленно и укоризненно читала лекцию по уходу за покойниками женщина в платочке, таким тоном, будто перед ней сидели нашалившие наказанные дети.

– Да делайте что хотите, автобусы уберите, мы своей дорогой поедем. – Олег решил с сектантами не спорить, пусть и, правда, забавляются со своими покойниками как им вздумается.

– Нельзя! Дальше ходу нету, там пути нечистые. Или с нами живыми останетесь или мёртвыми, а едино с нами – ждать Его пришествия и воскресения. Перед Ним будете каяться. – Бородач поднялся и закатал рукава на волосатых ручищах.

Алексей и Олег встали перед своими женщинами, Таня прижала к себе Пашку, приготовилась бежать, Ильинична схватила тарелку со стола и замахнулась ей на манер японского сюрикена. Друзья сбились в кучку, приготовились драться и не заметили, что Миша пропал.

В это время рыкнул двигателем один из автобусов и съехал с дороги в кювет.

– Давай сюда бегооом! – орал Миша, стоя возле водительской двери. Семён завёл скоряк. Таня прижала Павлика к груди и, что есть сил, рванула к машине, перепуганный ребёнок кричал и закашливался от слёз. Ильинична запустила тарелкой в сектантку, та осела на лавку и прижала руки ко лбу. Алексей снял с плеча автомат и приказал бородатому лечь на землю. Дождался пока все свои будут у скорой, и сам попятился, держа психов на прицеле. В этот момент девушка в комбинезоне сорвалась с места и кинулась к Алексею, вцепилась в его руку холодными тонкими пальцами:

– Заберите, заберите меня отсюда, я не хочу, заберите хоть куда…

Алексей кивком головы показал ей на машину. Женщина в платке начала выть и причитать, но никто её воплей не слушал. В ушах бился пульс. Как только за Алексеем захлопнулась дверь, машина рванула с места, оставляя жуткий лагерь позади.

– Поели, бля… – Олег всё ещё тяжело и прерывисто дышал.

– Я не поел! – прогудел Семён и все засмеялись. Долгим, нервным смехом.

– Мы, походу, единственные нормальные остались. – Миша улыбался, его это откровение радовало больше, чем расстраивало.

– Расскажи, ты кто хоть? – Таня ласково похлопала Женю по плечу.

– Я Женя, мне 19. Женщина в платке – это моя мама, – сказала она и опустила глаза, – Она ещё до эпидемии ходила к этому Якову бородатому, у него свой приход был. Секта. Но безобидные. Песни пели, молились. У меня папа год назад погиб в аварии, мама очень убивалась, а с ними полегче стало. Мне всё равно было, у меня своя жизнь. А как все поумирали, мать побежала в дом к Якову. А он живой. Автобусы собирает, людей живых. Мы и поехали. По пути людей брали. Сначала только живых, а потом, когда они тоже умирать стали, то и мёртвых. Полных два автобуса покойников набили. Три дня стояли лагерем тут, собирались дальше ехать, куда-то на Урал, там Яков деревню таких же сектантов знает.

– Ты говоришь, живых находили, неужели только бабка и ты с матерью остались? – Олег смотрел недоверчиво.

– Только мы и остались. Сначала десять живых было. Потом, после первого сбора мертвецов женщина заболела и к ночи умерла. По дороге ещё мужик с бабой померли. Старик тоже. Парень молодой бежать хотел, Яков его догнал и задушил. И ещё… девочка ещё была, маленькая… Она есть с покойниками не хотела. Мать её насильно кормить стала, та подавилась. Хлопали ей по спине, трясли, а она посинела и умерла. Мать её теперь сама кормит и дочкой зовёт…