Чтение онлайн

Когда машина выехала с кладбищенской дороги на трассу, город уже дремал на горизонте. А на самом въезде их ждал сюрприз. Белая машина организаторов шоу, мигалки полицейской «буханки» и двое сотрудников, явно не выспавшихся, но деловитых. Увидев их, организатор — тот самый вечно спокойный мужчина по имени Роман — облегчённо выдохнул, будто только что скинул мешок камней.

— Ну наконец-то, — бросил он, оглядывая их всех, живых, целых и грязных. — Мы тут чуть на уши не встали.

Полиция быстро оформила протокол: угнанный внедорожник, следы взрыва на лесной дороге, заявление о нападении. Всё вышло настолько сухо и буднично, будто их ночная авантюра — обычное происшествие.

Машину забрали. Взамен выдали чистый, просторный хэтчбек ЧженЛи. И вот спустя десять минут было уже не так уж просторно. Евгений сел за руль, привычно подстроив под себя кресло. Ария плюхнулась рядом и моментально начала возмущаться:

— Да великолепно! А где мне, спрашивается, спать? Женя, места нет, кресло неудобное, ужас, катастрофа!

Она бурчала, делая недовольное лицо, но каждый, кто знал Морок хотя бы сутки, видел — это не злость. Это просто то, что она делает, когда устала и всё ещё держится бодрой. Показное ворчание, чтобы не уснуть на ходу.

Сзади, на широком сидении, Демид устроился так, чтобы не задевать Сашу. Но Александра сама уткнулась ему в плечо, пока машина тронулась, и через минуту уже тихо спала, обхватив его руку ладонью, будто боялась, что он исчезнет.

Багров сидел неподвижно. Он смотрел на то, как двигается её ресница, как тихо поднимается и опускается грудь. И внутри что-то медленно, неприятно переворачивалось. Он снова думал — слишком много думал. Стоило ли играть в любовь? Стоило ли позволять себе слабость? Стоило ли отвечать на её поцелуй?.. Потому что сейчас рядом была не просто участница шоу. Не просто менеджер. Саша стала чем-то тёплым, настоящим, слишком близким. И это ощущение — то самое зудящее, разъедающее — не давало ему покоя. Шоу теперь раздражало. Сама мысль о продюсерах, рейтингах вызывала злость. Вся эта игра в отношения перед камерами казалась фальшивым цирком, в который он притащил девушку, которая не заслуживала ни боли, ни игры.

Спереди Морок, бодро откинувшись на кресло, продолжала разговор:

— Ну и как это всё у вас? Вот турниры. Вы сидите за железками и… что? Кричите? Стреляете? Взрываетесь от злости?

Призрак рассмеялся.

— Всё сразу. И эмоциональные качели, и стратегия, и токсики в чате. Иногда даже похуже, чем у вас на концертах.

Ария подняла бровь.

— Хуже? Женя, милый, я видела в этой жизни слишком многое. Вон, Багров не даст соврать.

— Ой, ну не начинай, — пробормотал Демид сзади, но без злости.

Саша тихонько пошевелилась во сне, и он чуть поправил плед, накрывая её плечо. Ночь позади была сумасшедшей. Но утро… утро начиналось странно и тихо. Слишком тихо для того, чтобы сердце Демида перестало мучительно спрашивать: «А что дальше?»

Александра тихо вздохнула — из тех вздохов, что вырываются сами, когда человек проваливается в самое глубокое, беззащитное состояние сна. Её тело чуть сместилось, пальцы разжались, и она, не просыпаясь, положила голову не на плечо Демиду, а прямо ему на грудь. Будто искала тепла. Будто знала, что рядом — безопасно. Он замер. Секунду — две — три. Потом медленно выдохнул, опуская ресницы. И аккуратно, почти бесшумно, лёг на заднее сиденье так, чтобы не разбудить её. Подтянулся, согнулся, нашёл удобный угол. И в итоге Александра расположилась на нём полностью — лёгкая, тёплая, дышащая ровно и спокойно. Как будто только здесь могла наконец расслабиться. Он осторожно обхватил её руками, чтобы она не скатилась, и устроил голову на маленькой автомобильной подушке. Саша прижалась щекой к его груди, её дыхание щекотало через футболку, и это чувство было… странным. Не давящим. Не пугающим. Но таким, от которого внутри начинали распускаться тёплые, опасные узлы.

— … и в целом проходит отбор, — рассказывал спереди Женя, — сначала онлайн-квалификации. Там куча команд, большинство даже не доходят до финалов. Потом буткемпы — это когда все живут вместе, тренируются по восемь-десять часов. Иногда больше.

— Десять часов? — Ария всплеснула руками. — Это же… это же каторга!

— Не каторга, — усмехнулся Призрак. — Это как у вас. Репетиции, выступления, фан-встречи, тренировки голоса… Только у нас голос не нужен, зато нужна реакция и голова.

— Голова нужна везде, — буркнула она, но с интересом. — А как вообще туда попадают? Просто… захотел — и всё?

— Ну, по сути да. Но чтобы чего-то добиться, нужно пахать.

Демид тихо хмыкнул с заднего сидения, стараясь говорить максимально мягко, чтобы не потревожить спокойный сон у себя на груди:

— Пахать — это мягко сказано. Это как жить на постоянной арене. Ты либо в форме, либо вылетаешь.

Ария повернулась назад, склонив голову.

— А ты чего там замолчал, Багров? Мудрость включил? Или выключил?

— Не, — шепнул он. — Просто… стараюсь не разбудить.

Он опустил взгляд на Сашу. Её волосы рассыпались по его груди, тёплые пряди щекотали кожу через футболку. Ресницы дрожали едва заметно, губы были мягкими и расслабленными. Вот так — без своей привычной собранности, строгости, деловой дистанции — она выглядела удивительно уязвимой. И ещё более опасной для его внутреннего спокойствия.

Ария улыбнулась, увидев это.

— Понятно… — тихо, почти ласково сказала она и снова повернулась вперёд. — Так вот, Жень, продолжай про ваши турниры. Мне теперь интересно, знаю куда впихну Матвея. Шансы видеться с сыном стремятся к нулю.

Разговор снова потёк мягкой волной: про регламент, про нервы, про составы команд. Евгений увлекался, Морок удивлялась, перебивала, смеялась. А Демид лежал, слушал, иногда добавлял тихие комментарии — короткие, спокойные, точные. И всё это время Саша дышала ровно у него на груди. Будто была уверена, что её никто не тронет. Что мир хотя бы на пару часов перестал быть жестоким.

И Багров чувствовал — слишком глубоко, слишком тихо — что держать её вот так было опаснее любых ночных перестрелок.

Александра вздрогнула — резко, нервно, едва заметно. Ей снилось что-то теплое, спокойное… а проснулась она на крепкой мужской груди. На той самой груди, которую недавно ненавидела, потом целовала, а теперь… лежала, как будто так и надо. Она дёрнулась чуть сильнее и ошеломлённо подняла голову. Демид. Он дремал, уронив подбородок на мягкие пряди её волос и обнимая её так естественно, будто держал всю жизнь. Его дыхание было глубоким, ровным — он редко позволял себе расслабляться, но сейчас лицо было спокойным, почти умиротворённым.

Она рассматривала его, не сразу осознавая, что делает. Его резкие скулы сглаживались под мягким светом утра. Густые тёмные волосы упали на лоб, слегка растрёпанные. Чёрные сценические серьги поблёскивали при каждом его вдохе, а челюсть — обычно напряжённая — была расслаблена. Губы, часто искривлённые в саркастическую усмешку, теперь были мягкими, спокойными. И всё это вместе давало образ человека, который не обязан всё время играть роль «плохого парня» — но почему-то всё равно играет.

Саша почувствовала, как щёки вспыхнули жаром. Она лежала на нём. Прямо на нём. Как будто обниматься с ним — самое естественное в мире. Она перевела взгляд вперёд, спасаясь от собственного сердца. Ария тоже спала, свернувшись на переднем сидении, уткнувшись лбом в стекло. Прядь волос липла ко лбу, она смешно морщила нос, будто видела во сне что-то несогласное с её характером.

За рулём сидел Призрак — бледный, сосредоточенный. Но усталость была видна в каждом движении: он то и дело моргал дольше обычного, а пальцы дрожали на руле от монотонности дороги. Александра осторожно приподнялась, стараясь не давить Демиду на грудь, но едва переместилась на пару сантиметров — его рука, до этого лежавшая спокойно, вдруг крепче сомкнулась вокруг её талии, притягивая обратно. Он не раскрыл глаз, только коротко, низко, хрипло произнёс:

— Спи.

Это прозвучало не как просьба, а как тихая команда, но без резкости — скорее… с заботой. Саша едва не легла обратно — так тепло было в его руках — но, взяв себя в руки, всё-таки выдохнула: