Чтение онлайн

Она так зла на меня. Или на себя. Ей нравились мои прикосновения, и она ненавидит это. Но мне понравилось обводить ее вокруг пальца. Ее тело отреагировало на меня так, как будто она не испытывала этого прикосновения дома. Скорее всего, нет. У нее, вероятно, вообще было мало положительного в жизни.

После того, как я ощутил, как она кончает на мои пальцы, я хочу проникнуть в нее еще больше. Хочу почувствовать, как она сжимается вокруг моего члена. Хочу наполнить ее замужнюю киску своей спермой.

Я поправляю перед своих штанов, не привлекая ее внимания. Мне нравится знать, что она промокшая, сидит в сперме, которую мои пальцы вытянули из нее. Она так зла на это, что ее брови постоянно нахмурены. Она ненавидит теплую, липкую влажность, причиной которой стал кто-то, кто не является ее мужем.

И это причина я.

Темный и грязный преступник.

Чёрная тень рядом с ней.

Мой взгляд задерживается на ее штанах, и я ухмыляюсь при мысли о том, насколько они, вероятно, мокрые. Мы едем уже несколько часов, но впереди у нас еще много дел. Я должен позволить ей переодеться, и сам также не против того, чтобы снять эти тюремные спортивные штаны.

— Остановись здесь, — говорю я ей. Она сворачивает на парковку небольшого магазина подержанных вещей.

Когда мы входим в здание, пожилая женщина за кассовым аппаратом отрывается от журнала и бросает на нас беглый взгляд, прежде чем вернуться к своей статье. Я смотрю на Селену, чтобы убедиться, что она не выкинет какую-нибудь глупость, но она этого не делает. Хорошая девочка.

Я беру пару джинсов с длинной стойки с одеждой в центре магазина, взволнованный обещанием джинсовой ткани снова прижаться к моим ногам. Такую простую вещь я принимал как должное, находясь в тюрьме. Селена хватает футболку и леггинсы и встает рядом со мной.

— Ты захочешь немного больше, — говорю я ей.

— Почему? Куда мы едем? Ты мне не сказал.

— Не забивай этим свою хорошенькую головку. Просто доверься мне и купи несколько нарядов.

Я замечаю юбку и поднимаю ее, чтобы показать Селене. Тонкий черный материал — это именно то, в чем я хочу ее видеть. Она качает головой с осуждающим взглядом, оглядываясь вокруг, затем берет пару шорт и джинсов и выбирает рубашку с длинными рукавами и майку со следующей полки.

Я подхожу к ней, кладу юбку в ее кучу и шепчу:

— Из-за того, что я собираюсь с тобой сделать, ты захочешь юбку.

Ее щеки пылают красным, когда я покидаю ее, чтобы найти другую футболку для себя.

Я обыскиваю стеллаж, или, по крайней мере, делаю вид, что обыскиваю. На самом деле, наблюдаю за ней, ожидая, выбежит ли она за дверь, когда подумает, что я не обращаю на нее внимания. Теперь она выглядит менее напряженной, когда идет так, как будто она наконец получила долгожданную разрядку и благодаря этому чувствует себя увереннее. Интересно, будет ли она чувствовать себя привязанной к моим прикосновениям теперь, когда вышла из этого.

Удержит ли это ее от побега?

Я хватаю футболку с вешалки и направляюсь к передней части магазина. Она еще не поднялась туда, поэтому прислоняюсь к колонне и снова наблюдаю за ней. Она берет пару трусиков, на которых все еще прикреплены бирки, но кладет их обратно с недовольной гримасой. Со вздохом она подходит ко мне со своей стопкой одежды.

— Без трусиков, кролик? — Спрашиваю я, когда мы входим в лабиринт очереди на кассе.

Она усмехается.

— Я не ношу подержанное нижнее белье. Мы можем остановиться где-нибудь еще?

— Нет. Нам нужно убраться из этого района, как только ты воспользуешься своей картой. Не хотелось бы, чтобы твой муж нашел нас. Может быть, мы сможем остановиться в следующем городе. — Я внезапно решаю, что не хочу отодвигать ее трусики в сторону, чтобы снова войти в нее. Я вообще не хочу, чтобы она их носила. — Может, тебе они и не нужны. Ты можешь ходить без них для меня. — Мои глаза скользят по ее телу, которое дрожит от новой вспышки гнева.

И мне это нравится.

Она оттаскивает меня от очереди к кассе, щеки пылают, ее голос переходит в резкий шепот.

— То, что произошло в машине, больше не повторится. Мы не будем этого делать. И мы определенно не пройдем дальше этого. Достаточно того, что я позволила тебе сделать, и мне придется жить с этим чувством вины, но я не хочу усугублять ситуацию.

— Милый кролик, — воркую я, — ты думаешь, у тебя есть выбор в отношении того, что я с тобой делаю? Как очаровательно. — Я провожу рукой по ее щеке, и она отстраняется от моего прикосновения. Ее губы сжимаются, и ее бравада улетучивается у меня на глазах. — Ты не должна была позволять мне чувствовать, как ты кончаешь на мои пальцы, потому что теперь я хочу большего. Нет, мне нужно больше. Поэтому, когда я говорю тебе, что ты не наденешь трусики или что ты наденешь эту маленькую юбку, ты будешь слушаться. Я заставлю тебя почувствовать себя лучше, чем когда-либо заставлял чувствовать твой муж.

Ее глаза темнеют. Она не понимает, как много времени прошло с тех пор, как я в последний раз чувствовал мягкое тепло женщины подо мной. Не понимает, насколько я одержим мыслью о том, чтобы снова прикоснуться к ней. Это навязчивая идея, которая возникла, как только я почувствовал ее, как только насладился теплым порывом, когда она коснулась моей руки. Она пыталась убежать, как маленький испуганный кролик. Но я бы приручил ее.

— Я собираюсь в душ, — говорит она, бросив взгляд в сторону ванной. Еще одна комната, которая не соответствует стандартам моего маленького кролика.

— Раздевайся здесь, — говорю я ей с ухмылкой.

Она прижимает одежду к телу, жестким движением качая головой. Подумывая о том, чтобы заставить ее раздеться передо мной, вижу, что ее глаза полны слез. Я поджимаю губы. Понятия не имею, что не так с этой девушкой, но выясню.

— Продолжай, кролик. — Я отмахиваюсь от нее. Не буду заставлять ее рассказывать мне, через что она прошла… пока. Некоторые люди становятся сильнее, когда вы заставляете их противостоять своей боли, но другие ломаются. Кажется, что она вот-вот сломается. Селена недостаточно сильна, чтобы справиться с этим самостоятельно, а я не тот человек, который сделает ее сильнее.

Я тяжело дышу, прислонившись к потрескавшейся столешнице из искусственного мрамора в ванной. Огни мерцают над моей головой с низким гулом, который становится громче с каждым мгновением. Я так боялась, что он заставит меня раздеться, но не из-за неверности. Боялась увидеть выражение его лица, когда он узнает о синяках на моем теле. Не хочу, чтобы он меня жалел.

Всякий раз, когда кто-то мельком видит эти отметины, в их взгляде появляется жалость, но они ни черта не знают. Наверное, думают, что я сделала что-то, чтобы заслужить это.