Чтение онлайн

Однажды к концу дня, когда уже отсняли Лидку и одного толстого артиста с бородой, игравшего врача, Дмитрий Петрович подозвал Сеню и спросил:

— Тебя когда-нибудь обижали?

— Обижали? — Сеня пожал плечами.

— Ну представь себе… тебя обидел, обидел твой лучший друг.

Сеня честно пытался представить. Сперва он задумался: кто же его лучший друг? Гошка Комаровский, который учится с Сеней в одном классе, или Генка Пухов из их дома? Пожалуй, всё-таки Генка. Гошка хоть и весёлый парень, но не так уж Сеня с ним дружит. А Генка, толстогубый, неповоротливый Генка — кого он может обидеть? Просто смешно.

Костя был одинок в своём горе. Он стоял и плакал на пустынной улице посёлка… А Сеня стоял посреди студии под огнём юпитеров и никак не мог заплакать, хотя ему было не менее тяжело, чем тому Косте. Он, наверно, совсем бездарный и совсем не годится в артисты. Дмитрий Петрович ошибся, выбрав его, а не кого-нибудь другого. Будь на месте Сени талантливый артист, Дмитрий Петрович, наверно, не мучился бы так. Он уже выкурил всю пачку папирос. Сто раз по его команде вспыхивали и снова гасли юпитеры. А Сеня, вконец измученный, по-прежнему стоял посреди студии. Он уже не думал об этом Косте и его горе. Он думал о себе, о том, что у него в жизни всё так плохо, так неудачно получается. Вот учил он, учил всё время географию, но его не спрашивали. А когда он один раз, вернувшись поздно из студии, не выучил — просто сил не было, завалился спать, — его, как назло, вызвали, и учительница ругала его и сказала, что это, наверно, успехи в кино вскружили ему голову и он катится по наклонной плоскости. И мама, которая недавно всем знакомым рассказывала, как Сеня снимается в кино и какая у него почти что самая главная роль, теперь кричала: «Думаешь, артистом стал, так и учиться не надо! Моду завёл — по ночам домой являться».

Это, конечно, было несправедливо и очень обидно. Сеня вдруг почувствовал, как у него перехватило горло и на глаза навернулись слёзы. Он вытер глаза рукавом рубахи и даже не обратил внимания на то, что в зале снова вспыхнули юпитеры и Дмитрий Петрович сказал:

— Так!

Они вместе вышли из студии на резкий морозный воздух. Несмотря на поздний час, они не сели в троллейбус, а пошли пешком. Сене уже совсем не хотелось спать. Они с Дмитрием Петровичем шли молча или перебрасывались словами о каких-то пустяках. Дошли до метро. Прощаясь, Дмитрий Петрович протянул Сене руку и вдруг тяжело положил ему обе руки на плечи и ласково сказал:

— …Наше дело такое. В каждое слово нужно вложить сердце! В искусстве без сердца нельзя!.. Наше дело такое, — повторил он не то грустно, не то гордо.

Потом ещё что-то доснимали. Дмитрий Петрович и Игорь просматривали плёнку, спорили. Сенино присутствие уже было не нужно, но он по-прежнему приезжал в студию. Здесь было пусто. Убрали декорации Катиного домика, картина со скалой, свёрнутая трубкой, лежала сбоку у стены. Унесли куда-то мюнхаузенского коня. Наверно, он уже сослужил свою службу и больше никому никогда не понадобится. Даже головастые юпитеры перетащили в соседний павильон, где шли съёмки другой группы. В пустой студии стучали плотники, разбирая последние щиты. Только Аглая Борисовна сидела на своём месте с неизменной папиросой в руке, но гримировала она теперь не Сеню и Лидку, а каких-то других, незнакомых артистов, забегавших к ней из соседних павильонов.

Ребята в школе теперь уже реже интересовались съёмками. И если и расспрашивали, то не Сеню, а Лидку.

Лидка и сообщила всем, что фильм готов и режиссёр обещал показать его в школе.

В этот день в вестибюле совет дружины повесил большой плакат, извещавший о том, что в актовом зале после уроков будет демонстрироваться новый кинофильм.

Сеня вместе с ребятами сидел в набитом битком зале. Долго не могли как следует занавесить окна, чтобы было темно, и старшеклассники взбирались на подоконники и, смеясь и поддерживая друг друга, натягивали поплотней занавеси. Но вот в зале погас свет. Кто-то захлопал в ладоши. По залу пробежал шумок. Наконец всё стихло. Появилась надпись: «Первый дождь». И крупные капли расплылись кругами по лужам. Сеня сидел с ребятами и смотрел на экран. И, хотя он знал, что должно произойти, что скажет Катя, как поступит Костя, он смотрел фильм как что-то новое, незнакомое. Вот замелькали на экране первые кадры. Улицы села, снятые за городом, ребята, бегущие в школу. Вот появилась среди подружек Катя с длинными косами и портфелем в руках. А вот и Костя догнал её и они пошли рядом, отстав от других ребят.

Глядя на экран, Сеня совсем не помнил о том, что он сам снимался в роли Кости. Это был не Сеня, а какой-то другой мальчик. И теперь, когда Сеня смотрел фильм, ему нравился этот простоватый, прямодушный и отважный паренёк. И верилось, что он и в самом деле может залезть на вершину скалы за цветком. Никто из зрителей даже и не подозревал, что это не настоящая скала, а нарисованная на холсте вместе с деревцами и облаками. И даже Сеня теперь не помнил об этом. А когда Костя на своём Буяне поскакал за врачом, все хотели, чтобы он вовремя успел доскакать и чтобы доктор согласился лечить Катиного телёнка, потому что это был не ветеринарный врач, а обыкновенный человеческий доктор и он совсем не обязан был идти в соседнюю деревню лечить телёнка.

Мелькнул кадр — взволнованное лицо мальчика с веснушками — крупным планом. Его лохматая голова, низко склонённая над гривой. А за ним второй кадр — всадник, ловко скачущий на небольшом пегом коньке. И, конечно, никто из зрителей не догадался, что это снимались два человека: ученик их школы Сеня Бармушкин и артист цирка — знаменитый наездник. Все видели одного только паренька Костю и в этот момент все они хотели, чтобы он поскорей доскакал до врача. И даже Сеня не помнил, как он трясся в студии на деревянном мюнхаузенском коне. Он тоже видел перед собой Костю и желал ему удачи.

Когда в зале зажёгся свет, Сеня ещё некоторое время продолжал смотреть на экран. Он не слышал, как Гошка Комаровский что-то кричал ему, а Рита Америцкая пыталась о чём-то спросить. В эту минуту он вдруг как-то осознал, что теперь всё кончилось — и съёмки, и студия, и волнения. Не то чтобы ему нравилось сниматься или он хотел стать киноартистом. Нет, он вовсе не думал об этом. Но ему было очень жаль чего-то, так внезапно вошедшего в его жизнь и так же внезапно кончившегося.

Дмитрий Петрович с усталым, но улыбающимся лицом стоял, окружённый ребятами. Сеня протиснулся поближе. Ему хотелось сказать режиссёру что-нибудь хорошее, но он не знал, что сказать.

И вдруг у него само собой вырвалось:

— Дмитрий Петрович, а я сдюжил!

Дмитрий Петрович не понял, потому что, наверно, уже позабыл тот разговор в студии, когда они только начинали сниматься. А может быть, он просто не расслышал, потому что ребята со всех сторон тормошили его, спрашивали, не нужны ли ему ещё артисты и будет ли он снимать какой-нибудь новый фильм.

Насчёт артистов Дмитрий Петрович ничего не ответил, а про фильм сказал:

— Буду! Называется он «У каждого — своя дорога». — Сказал и посмотрел куда-то вдаль, через головы ребят.

Наверно, задумался об этом новом фильме.

Генка зашел за Колей Нестеровым, просто так — прогуляться по улице ввиду наступления весны. Коля сам отворил дверь, но не успел Генка поздороваться, как Николай схватил его за руку и, не говоря ни слова, прямо в пальто потащил в комнату. Там он усадил Генку на диван, а сам отошёл, поднял вверх руки и стал медленно водить ими по воздуху, как-то странно вытаращив глаза. Генка съёжился в углу на диване — уж очень белый чехол, а он в пальто, и галоши на ногах грязные, а тут ещё Колька пальцы растопырил и глаза выпучил, как лягушка.

Генка не любил беспорядков. Он сердито выпятил толстые губы:

— Ты… ты это зачем?

Коля ничего не ответил и продолжал свои упражнения.

— Ты что, с ума сошёл? — не выдержал Генка и вскочил с дивана.

Коля схватил его за плечи:

— Сиди спокойно! Я тебя гипнотизирую!

Генка сказал, чтобы Колька перестал дурачиться, но тот вместо ответа достал из своего стола большую растрёпанную книгу.

— А ты это видал?

Генка таких книг не видал: на ней со старинной буквой «ять» и твёрдыми знаками было написано вверху маленькими буквами: «Докторъ Тартэ». А посредине — большими: «Гипнотические сеансы».