Чтение онлайн

Ничего… ничего… тишина и пустота, мглистая пропасть, в которой без следа исчезают пробные импульсы. Даже следов постоянной памяти нет, как будто рядом со мной – не живая женщина, а просто кукла, никогда не являвшаяся разумной. При этом следы старых травм, пусть сглаженные и практически исцелённые, никуда не исчезли. Это тело принадлежало именно Луне, это не какой-нибудь плод экспресс-клонирования… разве что это самое экспресс-клонирование произведено по оч-чень оригинальной методике.

Но нет. Приму как факт, что сейчас и здесь находится настоящая оболочка Луны, а не копия. Раз так, то отсутствие информации на этом носителе даже несколько обнадёживает. Есть шанс, что личность была не стёрта (что оставило бы свои следы в тонких структурах мозга), а просто… ну, попала не по тому адресу. Я даже хмыкнул, подумав об этом: Омиш привыкла, что её часть соседствует с Луной – каково-то теперь ей ощущать, что уже Луна соседствует с нею?

Откуда я знаю, что личность аватары воссоединилась с богиней? А вот знаю откуда-то. Опять заработала моя странная предпамять? А что ещё она подскажет?

Только одно. Луну надо срочно вытаскивать из сущности Омиш. Вспомни рассказ Сьолвэн о пребывании в океане разделённой памяти Сообщества! Как полагаешь, Луна легче перенесёт полныйконтакт с божественной сутью без такого якоря, как плотное тело, чем Сьолвэн некогда перенесла погружение в отнюдь не дружественный информационный океан?

Хорошо, что я уже входил в теснейший ментальный контакт с аватарой. И хорошо, что я всё-таки овладел азами магии подобий. А ещё надо признать очень, очень удобным то, что я не так уж плохо владею искусством ламуо.

– Вернись,– сказал я. – Возвращайся в свой дом, Луна. Возвращайся, Айнельди.

На языке хилла Айнельди – это и есть Луна. Но в этом слове неизбежными отзвуками смысла звенит множество дополнительных значений. Я воззвал к стойкости аватары, потому что знал, какими воистину безграничными запасами её обладает Луна. Воззвал к её верности, чистоте, способности светить ярче всего именно тогда, когда иного света мало или вообще нет; воззвал к щедрости, открытости, умению с равной доброжелательностью обращаться к каждому, от вопящего младенца до страдающего старика, от гордого воина и до затюканной служанки. Я воззвал к неложной святости, воззвал к красоте души и гармонии мысли – одним словом, ко всему, чем была для меня и для себя самой Луна.

Да. Очень точное выражение: одним словом.

Айнельди.

С опозданием я понял, что, кажется, нарёк аватару истинным именем… или, по меньшей мере, чем-то, что очень сильно походило на таковое.

– Возвращайся, Айнельди! – повторил я ласково и твёрдо.

Не заскрежетали, проворачиваясь, мировые шестерни. Не грянул гром и не ударила молния. Не раскатилось по просторам астрала гулкое ментальное эхо. Не разверзлась земля.

Но неподвижное тело, голова которого покоилась на моих коленях, судорожно вздохнуло и вспыхнуло божественным присутствием в сотню раз ярче, чем когда-либо ранее.

– Омиш? – спросил я с запинкой.

Я что, ухитрился превратить Луну в Полное Воплощение? Не-ет, быть того не может. Я звал не Омиш, да и суть смертной женщины я чувствовал в очнувшейся даже яснее, как прежде. Не произошло поглощения смертного божественным, а значит, о превращении из старшей аватары в полную аватару речи быть не может.

Но тогда ЧТО произошло?!

– Сам не понимаешь, что сделал, – мягко констатировала женщина. И я понял, что впервые не могу точно определить, кто это сказал: Луна или Омиш. – Даже совершаемое по неведению ты обращаешь в чудо, Рин Дегларрэ.

– Как ты назвала меня?

Аватара быстрым текучим движением, живо напомнившем о божественной манере менять реальность, оказалась сидящей напротив, лицом ко мне. Увиденное заставило меня машинально проверить одно наблюдение, пустив в ход диагностические чары. И чарам было позволено пройтись по телу женщины, хотя я очень ясно ощущал: именно позволено. Пожелай аватара их блокировать или вообще развеять – это не составило бы для неё особого труда. Потому что в её душе сейчас бурлило на порядок или даже два больше Силы, чем мог наскрести внутри себя я сам.

Все данные, собранные моими чарами, подтвердили картину. Никаких физических следов от пребывания в империи Барранд на плотной оболочке Луны больше не осталось. Мгновенное, поистине божественное исцеление до идеально здорового состояния. А я, глядя в нереально синие глаза, лишний раз убедился: некогда Омиш сделала своим воплощением очень красивую женщину.

Сообразив, что загляделся, и слегка нахмурясь, я повторил:

– Что означает это слово – "дегларрэ"?

– Тебе незачем знать это сейчас, – ответила аватара с мягкой улыбкой. – Зато я могу сказать, что ты сделал с Омиш. Ты ведь хочешь знать это?

– Да.

– Ответ можно уместить в одно слово: освободил. Я больше не пленница Шимо – и даже не страдаю от нанесённых им… язв.

– Вот как. Но ведь это не вся правда?

– Конечно, не вся. Вот только сейчас у нас будут заботы поважнее, чем учёт формы листьев на дереве событий. Особенно у тебя…

Я вскинулся, проверяя "сигналки" и данные, собранные Стражем. Однако аватара только покачала головой и бросила выразительный взгляд на ползучий песок.

"Сторонние по".

"Беззваные".

"Нарушателны десь!"

О чёрт.

– Может быть, ты объяснишь, куда мы угодили?

– УШКИ!

Если бы не моя защита, автоматически приглушающая звуки (точно так же, как поглощался слишком яркий свет, парировались угрожающе резкие перепады давления, неожиданные скачки гравитации и так далее), я вполне мог оглохнуть. Даже с учётом вмешательства защиты в голове слегка зазвенело. А громоподобный голос ухнул снова:

– УЖИ УШКИ!

Смазанный смысл этих воплей дополнялся рвано пульсирующим, исполненным восторга эмоциональным фоном. С опозданием я не столько понял, сколько просто догадался, что за "ужи ушки" имеются в виду.

Правильно выговоренное, это звучало бы так: "Чужие игрушки!"

Имелись в виду я и аватара.

Три тысячи чертей и орава демонов на закуску!

– Я не уверена полностью, – сказала моя спутница. – Но мы, кажется, попали в детскую сына Финхеля… да. Это точно он!

Развернувшись, как ужаленный, я застыл от ужаса и жалости разом.

Однажды я уже видел могущество, изувеченное иным могуществом. Квитаг… забыть его мне бы при всём желании не удалось. А теперь в копилку неприятных воспоминаний, в ячейку по соседству с той, добавится новый кошмар.

В целом "сын Финхеля", как назвала его аватара, напоминал помесь колобка и младенца. Ковыляющий в нашу сторону на трёх ногах, каждая из которых по очереди, без видимой системы превращалась в помеху движению, разворачиваясь в странных направлениях, он был начисто лишён рук. Голова очередного божества отдалённо походила на ком сырого теста, непрерывно размешиваемого невидимыми руками – десятками рук. Причём давление оказывалось не снаружи, как в случае с обычным тестом, а изнутри. Помешивание не способствовало созерцанию, но даже оно не могло помешать мне подметить очевидный факт: гротескную непропорциональность черт, резко противоречащих друг другу, из асимметричную дисгармонию.