Чтение онлайн

Ой, у меня в то время, вот ведь чуть опять не забыла, на руках подопечная ещё одна была. В марте братец из армии демобилизовался, вернулся и привёз с собой девочку, молоденькую, едва 18 лет исполнилось, я на ней жениться хочу, заявил.

Привезти-то привёз, да и бросил на мои руки.

Он её домой свозил, а там сестрица на рога, не пропишу и мать упёрлась не пущу. Мать конечно из-за дедушки. Он же Сашку не мог терпеть. Ну и что делать? Он выход нашёл привёз её ко мне, пусть пока побудет, а я вопрос утрясу. Всё одно, как вещь в камеру хранения сдал. Сбил девчонку с толку, сорвал с работы,бросил у чужих для неё людей и в итоге, сиди жди неизвестности.

В общем он ушёл в запой, нашёл в общежитие у друзей другую девушку, сумел даже брак с ней оформить скорым образом. В общем куролесил, а ребёнок у меня брошенный, убивается, слезами заливается, возвращаться домой собирается.

А домой-то куда? Сирота она с тяжёлой судьбой, оба родителя от пьянки погибли, братишка утопился, сестрёнка в приюте, сама в общежитии жила, маляром работала, там её Сашка и охмурил!

Он стервец красавец зеленоглазый, цыганистого типа, смуглокожий и черноволосый, брови на носу сросшиеся. В общем по виду орёл, по сути мозгляк. Она горевала, горевала, да домой засобиралась, я мол тут обуза.

А как я её отпущу? Что я бабскую натуру поганую не знаю, сейчас подруженьки прежние окружат, заверещат:

– Ну чо Распутина, сходила замуж -то? Много в Москве нажила, ну чо, давай хвались.

Ведь сожрут заживо и не подавятся, а цыплёнок мой, не смотрите, что фамилия звучная, да известная, совсем ей не соответствует, маленький худенький, в чём душа держится, а внешность, просто Мирей Матье в молодости, один в один.

В общем не отпустила я её, работать по лимиту пристроила, а потом и общежитие ей нашли, а вначале у меня жила, дочкой моей стала, второй. И ведь вот сестрице не стыдно было, когда ко мне приезжала в глаза девчонке смотреть, после того, как она её практически выперла. Такими делами и заботами полнилась моя жизнь. Ну о времени в Серпухове и о самих родах расскажу.

Глава 34 В Серпухове. Третьи роды.

Я еду в Серпухов, и чтобы скрыться от домоганий врачей и чтобы отдохнуть от Московской жары. Очень уж лето 81 жарким было и август потом не станет исключением. Приехали с Женей вдвоём к сестре. С места в карьер, она объявила, что утром нужно кормить Павлика завтраком в восемь часов или полдевятого, в обед Серёжа приходит к часу, так что всё должно быть готово, а вечером все возвращаются в 6, так что ужин тоже должен быть готов.

– А ничего, что я беременная, на последнем месяце и мне вообще-то отдыхать полагается?

– Ой, да ладно тебе, не перетрудишься. Подумаешь, да для тебя готовить и присмотреть за детьми пара пустяков.

Так-то вот и что тут ответить? К тому же мне сказано, что через день нужно бы ходить за молоком. Его можно купить только с утра, а очередь там большая выстраивается, но сама понимаешь, Павлику каши варить и Серёжа без молока не может.

Интересный разворот, а до меня-то как они с молоком обходились? Подумала, но промолчала, цепляться, себе дороже.

И начался мой "отдых'", с утра в 6 часов беги занимать очередь в молочный, там без очереди, несмотря ни на какой живот не пустят, приобрети в восемь, как откроется магазин и ты достоишься бидон молока и бегом назад.

Дети ждут, кормить надо, да и без присмотра мало ли что, мальчишки натворят.

Не успеешь завтраком накормить уже и время обеда, Серёжа пришёл и мальчишки, во дворе наигравшиеся обедать тоже с охотой бегут.

А там на полдник что-ничто, а детям сваргань и ужин не за горами. А тут то постирушки, дети изгваздаются, где

в сухую погоду грязь берут, самой сполоснуться, починить что разорванное, в общем не успеешь оглянуться спать пора, а с утра всё снова здорово.

От такого ритма у меня давление скакануло, или что не знаю, но только возвращаясь на пятый день с молоком из магазина, спешила я к детям и то ли ноги заплелись, то ли голова закружилась, но запнулась я и падать стала. И первая мысль, живот и молоко уберечь, больно дорогой ценой оно достаётся.

Я руки в локтях согнуть успела и рухнула на колени и локти, но ни животом не стукнулась, ни молоко не пролила. Зато руки и коленки в хлам. Там во дворе, рядом с котельной крошка шлаковая от угля рассыпана специально, вот меня на этой крошке упасть и угораздило.

Естественно ссаднила кожу на руках и ногах и частицы шлака кое-где в тело врезались. Известно рваные раны не так болят, как саднящие. Эта дрянь и мучает дольше и заживает медленнее.

Пришла домой, детей кормлю, раны обработала, промыла, а кожу жжёт и тянет так, что слёзы на глазах выступают.

С такими ранами у плиты возиться, не фонтан, как молодые говорят.

В общем делаю всё, а сама думаю, зачем мне это, отчего я добровольно голову в петлю всё время сую. Старшая, значит вези всю жизнь? А вместо благодарности одну козью морду строят, да недовольство высказывают. Ни одного спасибо, словно я прислуга и выговаривать мне в порядке вещей.

Что я за человек-то такой, что всем дозволяю собой помыкать,

и главное знаю сестрицу, как облупленную, а позволяю вновь

и вновь, садится на шею. В общем решила, всё, хватит. Пока

до ужина суть да дело, вещички собрала.

Дождалась Надежду с работы, подхватила вещи и Женьку и говорю, всё, я ушла к дедушке. Она что-то пытается сказать, но у меня мрак перед глазами, уши как воском залиты и только одно направление в голове, к деду. Так и ушла.

Иду и размышляю по дороге, нет во мне твёрдости, нет способности от хамства загораживаться и ведь не только с роднёй, но и на работе.

Сколько раз на мне мои работнички ездили в прямом смысле слова. Хреновый из меня начальник-то, слишком податливый и жалостливый. Ведь сколько раз им на уступки шла, за них работу справляла, домой съездить не только в отпуск позволяла, а в ответ что получала? Наверное эти боль и обида меня заставили себя жалеть, ишь разнюнилась.

Нет, говорю себе, хватит жалости, а то идёшь и сопли в кулак собираешь, возьми себя в руки немедленно, хуже было, вынесла, а это так, мелочи, пройдёт.

В общем пока дошла и пореветь и успокоиться успела.

Но и мать и дед заметили морду мою распухшую, глаза красные и руки-ноги ссаднённые.

– Не смей больше туда и ногой ступать,- заявил дедуля.

Ой, а я ведь рассказать забыла, что бабули к этому времени уже не было. В конце 79 она обменяла свою квартиру на жильё в Лениграде и уехала, поближе к детям. У них с дедушкой к тому времени почти война шла, по любому вопросу, и так бывает.

Оба старенькие, сварливые, оба устали видимо друг от друга, её к детям и потянуло. Но недолго она пожила, в мае 80 скончалась в одночасье, тромб возле сердца оборвался. Пошла в магазин, да дальше порога не ушла, дверь ключом открыла и рухнула. В общем-то быстрая и лёгкая смерть.