Чтение онлайн

Меня и далее держали бы в больнице, но я памятуя о детях непрерывно просилась домой, а когда Иришка со всеми вместе к больнице пришла, врач увидела то тут же выписала, на долечивание в стационаре.

10 дней отлежала, как -никак. Вышла слабая, ветер сшибает, боли в животе в три погибели сгибают, вся слизистая сошла и спайки образовались. Пришла в поликлинику, а врач наша, хорошая врач и диагност хороший, но недавно потеряла мужа, с тремя детьми осталась и оттого рассеянная стала и невнимательная, вся в себе.

Ей бы по-хорошему самой дома отсидеться, в себя прийти, а она работает; так вот, она мельком на мои бумаги взглянула, даже осматривать и ощупывать не стала, один вопрос задала, болит, и сама же ответила, ещё долго болеть будет и выписала меня на работу. Вот тебе и долечивание.

На работу-то я вышла, а работать не могу. Ирина говорит, иди-ка ты отсюда, долечивайся, из тебя сейчас работник никакой. А мне что, прогуливать, а жить на что, больничного-то нет. Я сгребла всю работу проверочную, буду говорю дома проверять, а Иришка проверенную приносить и новую брать, не хочу обузой на шее висеть, место занимать.

Хорошо девчонки подсказали мне, какие травы купить и отваривать, чтобы пить. В общем до конца месяца дома просидела, отпаивалась, и работу на дому справляла. Так что ни дом, ни работа не страдали и я поправилась. Вот так началась эта осень.

Глава 41. Подростковый бунт.

В то время особенно трудно материально стало, Саша всё больше и чаще деньги пропивал, а детей кормить-то нужно. Вот я частенько сама на хлебушке с водичкой перебивалась, главное, чтобы их накормить. Сама только вид делаю, что уже поела, вот, когда готовила, а у самой каждый кусочек на учёте, чтобы всем хватило и никого не обделить.

Мясное всё труднее доставать, в магазинах уже вовсю с электричек из разных мест народ, не протолкнёшься, если что и достанется, то рад безумно. Котлет навертишь, голубцов сделаешь, или ещё что-либо и поштучно распределяешь, чтобы значит не за один присест, а дня на два-три хватило.

Это я не ради жалобы, а к тому, что вот на этой материальной почве и начались скандалы с дочерью. Она, которая к детям относилась хорошо, особенно любила Вовку, вдруг взбрыкнула и стала говорить явно не своими словами. Потом уже выяснится, что это Надежда в Серпухове её так накрутила, а мать поддакивала. Именно этим летом взялись они Иринку обрабатывать.

И когда в меня из её уст полетели обвинения в том, что я плохая мать, так как о дочери не думаю и её не люблю, что я её в детстве ночами не нянчила, а на мать всё сваливала, что я гуляла в своё удовольствие, а о ней не думала, сразу стало ясно, откуда ветер подул.

И никакие попытки объяснится не достигали её ушей. Ор у нас стоял, клочки по заулочкам летели. Так что друг друга воспринимать переставали. А дальше больше и зачем я детей столько нарожала, её во всём обделяю и детей своих на её законные деньги содержу и сама только о себе забочусь.

– На какие-такие твои деньги? Спросила я однажды и получила ответ, что на алименты.

А нужно сказать, что ни мать, ни Надежда понятия не имели, что я с Виталия по-прежнему 45 рублей алиментов получаю. Они знали, что он сверхсрочник, что у него большая зарплата северная и посчитали, что я не меньше 120 рублей с него получаю.

А о том, что я не стала с него ничего требовать, так как у него ещё две дочери растут и их обделять нельзя, им было неведомо. То есть о дочерях они знали, Иринка им говорила, а о том, что Верка дура, всё время о ком-то думает, себя обделяя, это буквальные слова Надежды потом, когда она правду узнала, они не думали.

Вот это заявление Иринки, о том, что на алименты я всю семью содержу, добили меня.

Не помня себя, метнулась я за сумкой, вытащила деньги, отсчитала 45 рублей, квиточек рядом положила на эти алименты и выпалила:

– Вот, дорогая твои миллионы, попробуй прожить на них месяц, прокормиться, тогда скажешь кто на чьи деньги живёт.

Положила деньги и ушла в ванную реветь. Я всегда, когда с кем-то из детей ругалась, в ванной запиралась и ревела, чтобы они не видели.

Не знаю гордыня это, или нежелание слабость показывать, а только вот такая была.

Дети мои вообще долго думали, что я самовластная, требовательная и слишком строгая, не понимая, что это защитная реакция и постоянное напряжение ответственности за всех. Потом уже взрослыми всё поняли, старший вот только мало что понял, но об этом в своё время.

А Иринка тут мне и заявила, что уйдёт от меня, не будет со мной жить, я сгоряча и ляпнула, скатертью дорога!

Она и ушла к подружке Татьяне, а мы с мамой Таниной созвонились, я ей всё объяснила, мы договорились, чтобы она её у себя подержала, я деньги дам на питание, а она пусть ей не говорит, а мне звонит и рассказывает, что и как. Так и поступили.

Как раз в это время Танюшка моя, с телеграфа, пришла ко мне со слезами. Она беременна, а муж, азербайджанец её, нашёл себе женщину, да ладно бы если б просто нашёл, он её в дом привёл, творит всё что хочет на её глазах и заставляет им прислуживать. Я просто в шоке, оставайся у нас, говорю.

Вечером Раечка её подруга, приехала и привезла Танюшкины вещи. Мы Таню в материной комнате и устроили, хотели туда Женьку отселять, ну да ничего потерпим ещё немного.

Стала Танюшка у нас жить, а её хлыщ названивать и грозить. Раз сидим, звонок, поднимаю трубку Руфат.

И понёс, понёс, угрозы в мой адрес.

Я ему говорю:- Мальчик, я не таких грозных видела и слышала, ты мне сейчас грозишь, что дружки твои меня убьют, так ты был в гостях у нас. Телефон наш слышал, какой микрофон в нём знаешь. Вот здесь сейчас семь человек сидят и все твои угрозы слышали, так я тебе советую теперь ходить и оберегать меня, не дай Бог, меня машина нечаянно собьёт, все подтвердят, что это по твоему наущению, вот и пойдёшь на зону.

Испугался он не на шутку, тем более разговор Танин с девочками, которые её навестить пришли, слышит.

Как отрезало, больше не звонил и не грозил, отучила разом. Я ж ещё пригрозила, что ему моих детей-сирот содержать пожизненно придётся.

Вот так не только семью, но и подруг своих оберегала, квочка одним словом.

Иринка, через две недели, как побитая собака домой пришла, не знала, как подластиться, но я не стала заострять внимание и упрекать её. Сказала только, впредь думать будешь, что говорить.