Чтение онлайн

Глава 55. Страшный рубеж.

27 июля Иришка пришла домой. Поздно забежала, уже в 11 часу вечера, прямо с работы. Вижу, что она возбуждённая, но не радостно, а как-то тревожно.

Стали чай пить и разговаривать. О многом говорим, только чувствую, гложет её что-то, недоговаривает, постоянно в себя уходит. И рефреном через весь разговор идёт "я люблю свою работу и делаю её хорошо".

Потом задаёт вопрос-Мам, а что будет, если у меня родится ребёнок, а он на мне не женится?

Думаю,значит не всё у неё с парнем в порядке, не уверена она в нём, наверное это и есть причина её беспокойства. Отвечаю:

– Да ничего не будет, вырастим, где эти растут, там и твоему места хватит. Дети это всегда счастье. А ты что, точно ждёшь? Неужели страхи напрасными были, тогда всё прекрасно.-Не знаю, не вполне уверена, но кажется жду. Заявление мы вообще-то подали уже, но о ребёнке я ему пока не говорила, а вдруг он против будет или я ошибаюсь.

– Ну так давай я тебя к врачу запишу, тогда точно узнаем,-Запиши, а я потом подъеду.

В общем получается к свадьбе готовится нужно, а её сомнения гложут, но может это особенности состояния беременной, у нас же в это время разные страхи и причуды родятся. А то, что она нет-нет опять от любви к работе возвращается, до меня не доходит тревогой, на её состоянии сосредоточилась. А зря, но кто же знал-то, что у неё на работе беда стряслась.

Так о разном всяком до трёх поговорили, спать легли, а с утра мне на работу бежать, а я не могу отчего-то, Ирине позвонила, можно ли я вечером выйду, она согласилась. До трёх дня я дома пробыла и Иришка со мной. И вот что странно ходит за мной, как приклеенная,я в туалет, она под дверью стоит и говорит говорит.

А выйду, она меня обнимает, ластится, сроду такого, с детства не было. Но я дама со странностями, сама обнять, приласкать могу, а когда меня обнимают, зажимаюсь вся,видимо это откуда-то из детства страхи ползут. Подсознание наше многое от нас скрывает. Только всему конец приходит и хочешь, не хочешь, а на работу идти надо.

Потом я на работу пошла, а она говорит, я сейчас ванну приму, потом тоже поеду. С тем и расстались, и ничто не сказало мне, никакой голос не просигналил, что это в последний раз я свою дочь живой вижу.

Вечером вернулась с работы поздно, пока со всем управилась-то, да сё и спешить особо некуда, детей дома нет, Саша взрослый сам справится.

Пришла, Саша спит уже, на кухню прошла, свет зажигаю, а там посреди стола стоит чёрный футлярчик косметический и записка к нему приложена." Мама, это тебе, ходи всегда красивой".

Вот тут, словно котик лапкой по душе скребнул, но опять поверхностно, особо не зациклилась.

На следующий день с утра на работу, день ответственный,в собес идти, новые пенсионные поручения получать, пенсионеры-то каждый месяц прибавляются. А Саше вечером детей из лагеря у работы встречать, привезут их. По дороге в поликлинику заскочила, записала дочь к гинекологу, как договаривались и направления на анализы для неё взяла.

29 июля, самый чёрный день календаря.

Я иду в собес, нет неправда, не иду, а лечу едва касаясь земли, пружинящей звенящей походкой. На душе непонятная лёгкость и состояние песни и счастья. Время 12.30,знаковое время, именно в него погибла моя девочка, то есть опять подъём душевный сигналит мне о беде, а я не понимаю.

А ведь говорили же мне, говорили, что у меня перевёрнутое восприятие. Значит слушала, но не понимала сознанием.

Из собеса на работу, отработала домой. Со мной вместе Танюшка Анастасенкова, почтальон наш пришла. Мы с ней сидим, болтаем, я готовлю ужин, дети с минуты на минуту приедут.

Вот уже и Саша с детьми вернулся. За это время, до их прихода, раз шесть телефон позвонил, отвечаю молчат, а один раз вроде, как всхлип послышался. То ли ошибаются, то ли хулиганят, не поймёшь.

Накормили детей ужином, они возбуждённые гулять унеслись, с друзьями встречаться, впечатлениями делиться, а мне вдруг холодно стало и голова разболелась.

На улице под тридцать, а меня колотит озноб, я Татьяне и говорю-Всё мать, чеши домой, как-то мне хреново, пойду в ванной полежу, прогреюсь.Танюшка ушла, а я в ванну.

Вода льётся, шумит, сквозь неё звонок в дверь слышу, время к девяти вечера уже, я решила, что дети с улицы пришли. Они и пришли, только не одни. Сквозь воду голоса посторонние слышу, слов не разберёшь, я ещё подумала может дети нашкодили, кто-то жаловаться пришёл, опять разбираться придётся.

Немного погодя стук в дверь.

Я из ванной встала, занавеской прикрылась, дверь открываю. Саша стоит, лицо каменное,суровое,а сам в карман какие-то документы пихает. В кармашек на груди в рубашке. Не знаю с чего, но первая мысль,что он свой паспорт в карман суёт и сейчас мне скажет "Я от тебя ухожу".

А он произносит:Вер, оденься, выйди.....

И отошёл на кухню.

Я лихорадочно вытираюсь, напяливаю на себя одежду непослушными руками, выхожу. Детей не слышно и не видно, они уже в кроватки сами улеглись, небывалое.

А Саша стоит на кухне и вижу дрожащими руками в стакан сердечные капли капает, и не знаю отчего, ведь Женьки дома нет, он далеко от дома, но сразу спрашиваю хрипящим голосом" Что с Иркой"

Вот видимо когда сигнал дошёл.

У него стакан и пузырёк из рук так и покатились, говорит:Ты иди, сядь, я всё тебе скажу....-Нет, так говори, я не упаду, говори.-Нашей Ирки больше нет !-Неправда-это хрипом выползло-неправда, ты ошибаешься.-Нет, правда, вот...

И дрожащими руками начинает эти злосчастные бумаги из кармана выдирать, чтобы мне показать.

А сам белый, как мел и голос тоже дрожит-Она с собой покончила, выбросилась из окна, нам завтра нужно с утра в морг ехать-Едем сейчас-Нет, там сейчас закрыто, завтра....

А дальше всё как в тумане, только вспоминаю себя сидящей в её комнате и Сашу рядом. Держим её фотографию смотрим и говорим, говорим, вспоминаем её и я без конца повторяю, это неправда, завтра всё выяснится, это не она........

Утро 30 июля. Еле дождались, не знаю откуда, скорее всего Саша звонил им, но в доме появились Вера и Таня. Таня в полном шоке, ведь только вчера мы сидели с ней и разговаривали, а сегодня такое.

Мы собираемся и едем во 2-ой судебно-медицинский морг, на Хользунова. Всё ещё закрыто и даже ворота, мы выходим на Комсомольский и садимся на сквере. Переулок точно напротив сквера и нам будет видно, когда откроются ворота. Мы о чём-то говорим, но я не понимаю ни слова ни смысла, видимо просто забиваем эфир, как выражается современная молодёжь.