Чтение онлайн

– Ты сейчас… шлепнул меня?
– шепчу я, шокированная.

– Если бы ты не двигалась, мне бы не пришлось, - хрипло бормочет он, снова обращая все свое внимание к веревкам.

Я открываю рот.

– Закрой его, прежде чем я найду для него подходящее применение, - рычит он, поднимая темный взгляд, чтобы посмотреть мне прямо в глаза. Мою кожу покалывает.

– Встань, будет легче, если ты будешь стоять, - командует он. Он поднимается, потянув меня за собой, а я теряю равновесие, случайно пытаясь приподнять не ту ногу. Хендрикс протягивает руку, берет меня за плечо и делает шаг вперед, чтобы удержать. Но тут понимает, что вокруг его лодыжки тоже обмоталась веревка, и он теперь тоже в силках. Как будто в замедленной съемке мы опрокидываемся назад. Я кричу и шлепаюсь о палубу, меня окружают канаты. Хендрикс приземляется на меня, но ему удается подставить руку, чтобы я не приняла всю тяжесть его тела. Его тело давит на меня во всех неподходящих местах.

– Твою мать, - ругается он, изо всех сил дергая рукой, и освобождает ее.

– Какого черта, ты тоже запутался?
– взываю я, извиваясь.

– Прекрати, бл*дь, так извиваться, - приказывает он, и я останавливаюсь, как только до меня доходит, почему он это потребовал. Он твердый. Боже мой, он твердый.

– Ты… у тебя…

– У меня охрененный стояк, потому что ты извиваешься подо мной. Я мужчина. Заканчивай с этим.

Я в изумлении смотрю на него, а он бросает мне в ответ решительный взгляд, прежде чем потянуть вторую руку и высвободить ее. Затем он тянется вниз и распутывает мою руку, а я ворочаюсь, чтобы попытаться сдвинуть ноги.

– Хватит, черт возьми, ты снова нас запутываешь.

– Ну, я не могу просто лежать здесь и не двигаться, - возражаю я.
– Почему бы тебе просто не встать и не дать мне самой разобраться.

– Если я оставлю это тебе, то на следующей неделе вернусь к мешку с гниющими костями.

– Это нечестно, - огрызаюсь я.

– Да прекрати ж, мать твою, вертеться, - рычит он.

Я сама не понимаю, что снова ерзаю. Я стараюсь не двигаться и позволяю ему сфокусироваться на нашем освобождении. Вот только остановившись, я сосредотачиваюсь на том, что к моему бедру прижимается его эрекция, и это действительно не очень-то хорошо. Я закрываю глаза и стараюсь сконцентрироваться на чем-то другом, а не на том, как его тело изгибается и двигается надо мной.

– Э-э, босс?

Мы оба поворачиваем головы и видим, как на нас смотрит Дрейк.

– Дрейк, режь эти гребаные веревки, - выпаливает Хендрикс.

– Есть, босс, - говорит он, но я слышу в его голосе юмор.

– Это не смешно, Дрейк, - выпаливаю я.

Он не отвечает, просто разрезает веревки и освобождает нас. Когда Хендрикс поднимается на ноги, он наклоняется и тянет меня вверх. Я стряхиваю нитки с моей ноги и отказываюсь встретиться с ним взглядом, спеша уйти.

– Было бы неплохо сказать «спасибо», - кричит мне вслед Хендрикс.

– Спасибо, - кричу я и бегу вниз по лестнице.

Боже, может ли быть хуже?

~ * ГЛАВА 8 * ~

Приветствую, друзья мои!

От стыда я прячусь до конца дня. Мои щеки вспыхивают каждый раз, когда вспоминаю о нашем с Хендриксом маленьком инциденте. Я решаю сегодня не видеться с Эриком, мне нужно просто подумать. Когда опускается ночь, я ложусь спать пораньше, пытаясь избежать любого столкновения с капитаном. Мне скучно, я едва ли не в отчаянии, но единственное, что могу сделать, это уснуть. Вот только сегодня вечером, сна ни в одном глазу. Я никак не могу устроиться и верчусь на софе. После долгих дебатов самой с собой я решаю сделать вылазку на кухню. Мне нужно молоко. Оно решает любые проблемы со сном.

Я поднимаюсь с софы и пробираюсь на кухню. Войдя внутрь, включаю свет и на цыпочках добираюсь до холодильника. Открыв дверцу, я шарю в нем, пока не нахожу бутылку молока. Вынимаю и наливаю молоко в стакан, а затем ставлю его в микроволновку. Включаю на 30 секунд и жду. Сегодня вечером на корабле шумно. Наверное, парни решили, что самое время для вечеринки. Микроволновка звенит, и я вытаскиваю свой подогретый стакан, взбалтывая молоко, прежде чем поднести к губам. Теплая жидкость успокаивает мое пересохшее горло, и я вздыхаю.

Я резко оборачиваюсь, когда кухонная дверь распахивается, и, спотыкаясь, входит Хендрикс. О, волшебно, он поддатый. Сначала он не замечает меня и подходит к шкафу, открывает его и вытаскивает пакет крекеров. Я прочищаю горло, и он разворачивается, рассыпая крекеры по полу. Я фыркаю и сжимаю обеими ладонями мой стакан молока, чтобы не разлить.

– Что…?
– бормочет он.

У него стеклянные глаза, так что, думаю, он не просто пропустил стаканчик. Я приподнимаю свой стакан.

– Просто молоко. Вы, ребята, шумите, и я не могла уснуть.

Он направляется ко мне, и взгляд на его лице заставляет мое сердце ускориться.

– Всегда можно присоединиться, inocencia.

Почему, черт возьми, он все время меня так называет?

– Нет уж, спасибо, - бормочу я, пытаясь пройти мимо него.

Он вытягивает руку, останавливая меня.

– Ты боишься меня?

Я наклоняю голову и перехватываю его взгляд.

– Нет, вовсе нет.

– Тогда почему бы тебе не влиться в компанию?

– Потому что на самом деле ты этого не хочешь. И потому что единственная причина того, почему я здесь, это сделка с тобой насчет того, как я буду себя вести. Ты выставляешь меня на продажу, мне нет смысла пытаться подружиться с кем бы то ни было.

– Держи своих друзей близко, - он понижет голос, подходя ближе, - а врагов еще ближе. Разве тебя никто не учил этому, inocencia?

– Учил, - шепчу я, прикусывая нижнюю губу.

Ну зачем он подходит так близко? Я чувствую запах рома в его дыхании, когда он наклоняется, ловя мой взгляд. Боже, он великолепен. Сегодня он надел узкую черную футболку и выцветшие синие джинсы, тяжелые черные ботинки, на шее цепочка с крупными звеньями, а его темные волосы взъерошены и в беспорядке. Вокруг запястий у него широкие золотые и серебряные цепочки, которые добавляют нечто особенное его внешности. Возможно, они нужны для образа плохого мальчика.

– Есть много способов заснуть, - говорит он, глядя на мои губы.

Дерьмо.

Сваливай, Индиго.

– Конечно, есть, - пытаюсь я сказать, но мой голос дрожит.
– Просто этот - лучший.

– Я предпочитаю теплое телом под боком, милая.

Он сейчас меня милой назвал? И почему от этого так колотится мое сердце?

– У меня имя есть, знаешь?

Легкая, но бесподобная усмешка расплывается на его лице. Господи, он красив, когда улыбается.