Чтение онлайн

— Ты трогаешь мою жену, гребаный пидор?

Сайлас…?

Раздается рев.

— Какой рукой ты ее ударил?

Сайлас!

Раздается крик боли.

— Я спросил тебя, какой рукой ты прикасался к моей жене, ты, отвратительный дряхлый ублюдок!?

Я переворачиваюсь на спину и сквозь туман вижу Сайласа с тощим парнем, которого держат за воротник рубашки. Сайлас смотрит на меня сверху вниз, его глаза пылают красным.

— Какой рукой он тебя ударил, ангел?

— Правой. — Мое зрение проясняется, но лицо, блядь, горит. — Это была его правая рука.

Сайлас обнажает клыки на тощего парня.

— Ты ударил мою жену. Думаю, она тебе больше не понадобится.

Он ставит парня на ноги, хватает его правую руку своими руками и с громким хрустом вырывает ее из тела парня.

Парень кричит, в воздух взметается фонтан крови. За сценой передо мной я вижу окровавленные тела других мужчин, накинутые на грузовик. Эрл все еще спотыкается, схватившись за лицо, визжа и булькая.

Тощий парень рухнул на землю, его тело сотрясается в конвульсиях, когда он истекает кровью. Сайлас подходит к Эрлу, который поднимает руку, чтобы развернуть рану. Не говоря ни слова, Сайлас отрывает его голову прямо от тела. Огромное тело Эрла рушится, заливая дорогу кровью.

Я пытаюсь подняться на ноги, и Сайлас поворачивается ко мне.

— Лежи, пока я не скажу, — он указывает на меня окровавленной рукой. — Будь там.

Я так рада видеть его, что расплакалась. Я обхватываю руками колени, пока он подходит к тощему парню, который вот-вот умрет, если судить по трепещущему подъему и опусканию его груди.

— Ты посмел прикоснуться к тому, что принадлежит мне.

— П-пожалуйста. — Парень слабо поднимает оставшуюся руку. — Пожалуйста…

— Я не веду переговоров ни с кем, кто причиняет боль моей жене.

Сайлас поднимает ногу и обрушивает ботинок на голову парня. Его череп поддается с громким треском и звуком мокрой плоти. Сайлас делает два шага в сторону от неподвижного трупа, плюет на землю, его плечи тяжело вздымаются.

Он поворачивается и смотрит на меня сверху вниз, его лицо забрызгано кровью. Он качает головой, на его лице появляется выражение мучительного облегчения. Он бросается ко мне и падает на колени, притягивая меня в свои объятия. Мне все равно, что он весь в крови, я обнимаю его и рыдаю.

— Что, черт возьми, ты делаешь? — Он прижимает мою голову к своей груди. — Ты абсолютная гребаная идиотка, какого хрена ты здесь делаешь совсем одна?

— Ищу тебя. — Я смотрю на него снизу вверх, мои губы дрожат. — Я пришла, чтобы найти тебя.

— Ты должна быть в безопасности, ангел, — он гладит меня по щекам. — Ты должна быть в безопасности, а не здесь.

— Я не хочу быть в безопасности, я хочу быть с тобой.

Он крепко зажмуривает глаза, прежде чем обхватить мое лицо руками и прижаться своим ртом к моему. Его поцелуй жесткий и наказывающий, границами между сладостью и отчаянием, когда я чувствую, как он дрожит от едва сдерживаемой ярости. Или, может быть, это любовь? Может быть, и то, и другое?

Он отстраняется от меня, его глаза все еще горят красным, и он нежно целует меня в лоб, прежде чем поднять на ноги.

— Давай, нужно выбираться отсюда.

— Их много? — спрашиваю я, отводя взгляд от тел, разбросанных по ветхому грузовику.

— Я не знаю, но мы не собираемся торчать здесь, чтобы это выяснить.

Его пальцы переплетаются с моими, когда он тянет меня за собой, в знак нежности, хотя я чувствую, как от него исходит гнев. Мне даже все равно, он может злиться на меня, если захочет. Я так рада снова быть с ним, что не могу сосредоточиться ни на чем, кроме тепла его руки.

Грузовик припаркован на узкой грунтовой дорожке, ведущей между деревьями. Я протискиваюсь мимо разросшихся кустов и забираюсь на сиденье, Сайлас захлопывает за мной дверцу. Он забирается на водительское сиденье, вставляет ключи в замок зажигания, но двигатель еще не заводит.

Он смотрит на меня, его глаза, наконец, становятся обычными ржаво-карими. Его лицо искажено эмоциями, челюсть сжата, как будто он проглатывает слова.

— Ты в порядке? — спрашиваю я через мгновение, и он качает головой.

Не говоря больше ни слова, он отрывает взгляд от моего лица и переводит его на дорогу впереди, заводит двигатель и сворачивает направо, на заросшие остатки старого шоссе.

ГЛАВА 38

САЙЛАС

Джульетта сидит напротив меня, подтянув колени к подбородку, в ее глазах отражается танцующий свет камина. Старый дом, в котором мы оказались, вряд ли можно назвать домом, скорее оболочкой, но это лучшее, что я смог найти до наступления ночи. Здесь бродят мародеры, как она, черт возьми, выяснила. Я не знаю, сколько их, но я знаю, что они, вероятно, разведывают колонию, надеясь напасть на прибывающий транспорт с припасами. Мы в десятках миль отсюда, но я все еще не доверяю нашему окружению.

— Ты уже перестал злиться на меня?

Я смотрю поверх огня, встречаясь с ее яркими глазами. Я не могу сказать ей правду. Вместо этого я стискиваю зубы и качаю головой. Потому что это не ложь. Я все еще зол на нее. Я чертовски взбешен.

Но я также испытываю такое облегчение, что готов разрыдаться.

Она выпячивает подбородок, опускает колени так, что они оказываются скрещенной крест-накрест, и скрещивает руки на груди.

— Ну, я тоже злюсь на тебя, так что меня это устраивает.

— Ты злишься на меня? — Я усмехаюсь. — За что, черт возьми?

— Ты бросил меня. — Ее губы дрожат. — За то, что, черт возьми, оставил меня там, с людьми, которых я даже не знала.

Я провожу рукой по волосам.

— Боже, ты невозможна.

Она что-то бросает в меня, палку или камешек, я не знаю. Это ударяет меня в грудь, и теперь ее глаза безумны.

— Пошел ты! — Она шипит сквозь стиснутые зубы, пальцем указывая в мою сторону.

Я поднимаюсь на колени, указывая пальцем прямо на нее.

— Я хотел, чтобы ты была в безопасности. Я вытащил тебя из того лагеря, чтобы ты была в безопасности, а не окровавленной здесь, наедине с гребаной стихией и не была изнасилована и избита кучкой ублюдков!

— Пошел ты! — Теперь она на ногах, ее руки сжаты в дрожащие кулаки по бокам. — Ты не имеешь права решать за меня, как будто я ребенок!

Я тоже поднимаюсь на ноги, обхожу костер и хватаю ее за плечи.

— А теперь послушай меня…

Ее рука бьет меня по щеке.