Чтение онлайн

— Сколько у тебя здесь друзей, Эшли?

— Восемь, — она кивает на мою руку. — Прямо сейчас по тебе ползет один. — Когда я отшатываюсь и встряхиваю рукой, Эшли смеется. — Извини, просто шучу, но ты бы видел свое лицо.

Ее смех отражается не только от роботов, которых я вижу, но и из разных углов комнаты. Я верчу головой в разные стороны, пытаясь определить, откуда доносится смех.

Я говорю себе успокоиться. В будущем все это, вероятно, вполне нормально.

Сочувствие сменяет веселье, и Эшли возвращается ко мне. Может ли она слышать мои мысли оттуда? Я не могу сказать.

Она берет меня за руку и целует в щеку.

— Прости, — ее следующие слова предназначены для ее маленьких друзей. — Рэй из 1945 года. Вероятно, мне следовало подождать подольше, прежде чем знакомить вас. Он все еще учится пользоваться Интернетом.

Моя гордость заставляет меня сказать:

— Я уже понимаю интернет.

Она встречается со мной взглядом, и все, что я вижу в нем, — это принятие.

Я никогда не чувствовал себя достаточно хорошо, даже когда сражался на войне. Хью уважали за то, что он всегда сохранял хладнокровие. Людям невозможно было не любить Джека. Он был очень добросердечным.

А я?

Мужчины уважали меня, потому что боялись. Не знаю, доверяли ли они мне когда-нибудь безоговорочно, но и я не позволял себе терять бдительность.

С Эшли я не чувствую, что должен быть идеальным… или постоянно защищать себя.

Прости, я все еще пытаюсь понять, кто я… что я такое.

Она сжимает мою руку.

Никто из нас не знает, Рэй.

Мы все просто делаем все, что в наших силах, и разбираемся в жизни по ходу дела.

С тобой все будет в порядке.

Я прижимаю ее к себе и целую в макушку.

— Спасибо.

Джордж подъезжает ближе.

— Эшли ограничивает мое время в Интернете, как будто я ребенок.

Вскидывая свободную руку в воздух, она говорит:

— Я должна. Я потеряю работу, если кто-нибудь когда-нибудь посмотрит, что у тебя в истории поиска. Это то, чего ты добиваешься?

Джордж качает головой и немного сутулится, давая задний ход, чтобы отступить на несколько футов.

— Нет, — он смотрит на меня. — Но я смотрел все по каналам nature. Это не одно и то же. Человеческие отношения завораживают.

— Я согласен.

Они такие, какими хотят быть.

В этот момент становится ясно, почему тот факт, что я был ножом и могу им снова стать, ее не беспокоит. Это ее норма.

Ее мысли смешиваются с моими.

"Другой" не значит "лучше или хуже". Значит просто "другой". Если бы я не нашла предназначение для этих устаревших прототипов, их бы списали. Они заслуживают лучшего.

Джордж крутится.

— Мне нравится быть голым, поэтому я не вижу ничего плохого в том, чтобы смотреть на обнаженного человека.

— Требуется согласие, — говорит Эшли, как мать, наставляющая ребенка. — Люди часто стесняются своего тела — точно так же, как Джон стесняется встречи с Рэем. Ты должен уважать границы.

— Я не понимаю, как можно переходить границы, глядя на то, что человек сам выложил в Сеть, — бормочет Джордж. — А если они захотят завести потомство, будучи раздетыми, я должен отвернуться?

— Да, — говорит Эшли с веселым раздражением.

Джордж не говорит ничего такого, о чем я не думал раз или два, пока рос, но мне не нравится мысль о том, что робот наблюдает за мной… или за кем-то еще.

— Это жутко, Джордж. Ты знаешь, что это значит?

— Да, — отвечает он.

— Эшли говорила тебе, что такое навязчивая мысль? — спрашиваю я.

— Нет, — Джордж подъезжает ближе. — Объясни.

Телефон Эшли подает звуковой сигнал. Она быстро смотрит на него.

— Мистер Симмонс хочет меня видеть. Ты не против, если я выйду на несколько минут?

— Со мной все будет в порядке, — я осторожно оглядываюсь. — Они выключаются, когда ты уходишь?

— А ты этого хочешь? — По столу раздается металлический стук, когда паукообразный перемещается к одному его краю.

— Нет, — говорю я, но без особой убежденности.

Ты хочешь, чтобы я осталась?

Я еще раз оглядываюсь по сторонам. Даже если бы они набросились на меня, ни у кого, похоже, не было оружия. Я мог бы с ними справиться.

Я в порядке.

Она удерживает мой взгляд.

Они на самом деле очень милые, ты поймешь, когда узнаешь их поближе. Если ты уверен, что все будет в порядке, я ненадолго уйду.

Я успокаиваю ее поцелуем, который длился бы дольше, если бы Джордж не издал взволнованный возглас.

Нам с ним нужно поговорить.

Она целует меня и улыбается.

Исследования показывают, что отцы важны, когда дело доходит до завершения некоторых стадий развития ребенка.

Это не дети.

Я знаю.

На мгновение она кладет голову мне на грудь.

Но пока я им нужна. Они все еще развивают свои личности и формируют взгляд на мир. Я хочу, чтобы у них было то, что положено каждому развивающемуся существу, — безопасное место для роста.

Я беру ее за подбородок и вдыхаю ее аромат. Она говорит искренне, каждой своей клеточкой. Я чувствую ее искренность, и это потрясает до глубины души.

Она слишком быстро отстраняется и выскальзывает за дверь.

Я смотрю на ее "друзей" и думаю о том, как много у нас общего. Она говорила, что дала им возможность чувствовать себя хорошо, но чувствовали ли они печаль? Тот факт, что Джон все еще прячется, кажется, свидетельствует о том, что они могут испытывать эмоции, которые не доставляют удовольствия.

Некоторые из них выглядят чертовски устрашающе. Я понимаю, почему компания решила использовать более гуманоидный дизайн.

И это говорит нож…