Чтение онлайн

Так что да, я рассматривал другие способы испытать чувство эйфории. И это — она. Единственная, кто заставила меня почувствовать себя живым с момента моего первого убийства.

Доктор Женева Эндрюс — моя игрушка.

И я ни с кем не собираюсь ею делиться. Ни с этим психологом, который думает, что может мной манипулировать. Ни с её гребаным парнем. Даже её профессия и железные принципы не помешают мне играть с ней…

Пока она не разлетится на мелкие

о

с

к

о

л

к

и.

Сегодня пятница, но когда ты замужем за работой, дни недели перестают иметь значение. Полагаю, моя жизнь — это сплошная череда понедельников.

Я сижу за столом, гул активности за дверью моего кабинета полностью заглушен наушниками с шумоподавлением. Спиной я повернута к стене, так что точно замечу, если кто-нибудь войдет. Хотя все знают, что лучше не отвлекать меня, если только не случилось что-то действительно срочное.

На экране компьютера — мои утренние заметки, а рядом чудовищные снимки жертвы и места преступления. Как и всегда, детали врезаются в память. Они останутся там, пока дело не будет раскрыто.

Если оно будет раскрыто.

— Дело № 1025–0731. Анализ места преступления. Адрес: Мейпл-стрит, 1207. Жертва: Джулия Миллс, около тридцати пяти лет, найдена мертвой у себя дома. Предполагаемое время смерти — между 23:00 и 01:00.

Я печатаю размеренно, подробно описывая обстановку, отмечая положение тела, состояние комнаты и отсутствие следов взлома. Следы крови только в гостиной; остальная часть дома не тронута ожесточенной борьбой.

— Ты сопротивлялась, Джулия, — шепчу жертве. Я прекращаю печатать на мгновенье, чтобы провести кончиками пальцев по её жуткому изображению. — Мы поймаем этого мерзавца.

Я перехожу к составлению психологического профиля. Методичное расположение сцены указывает на организованного преступника, того, кто тщательно планирует и выполняет задуманное с точностью. В позе тела есть ритуальный элемент, что говорит о возможной психологической компульсии2.

— Подозреваемый отличается педантичностью и, возможно, имеет опыт в судебной медицине, — бормочу себе под нос. — Отсутствие признаков взлома говорит о том, что жертва могла знать нападавшего или была введена в заблуждение, чтобы открыть дверь.

Я теряю счет времени, продолжая дополнять отчет, пока наконец не сохраняю файл и не отправляю его главному детективу. В тот момент, когда снимаю наушники, раздается стук в дверь.

— Войдите, — кричу, поднимая взгляд от стола.

Дверь открывается, и внутрь заходит детектив Аллен Харрис. Его седеющие волосы коротко подстрижены, а на квадратной челюсти — неизменная легкая щетина. Он улыбается мне, затем останавливается, оглядывая мой кабинет с приподнятой бровью.

— Знаешь, Жен, твой кабинет всегда напоминает мне морг. Здесь нет ни капли цвета.

Стены девственно белые, а каждый предмет мебели, вплоть до настенных часов, — черный. Строгость декора смягчается лишь естественным светом, проникающим через окна. Пол — полированный бетон, его серый цвет подчеркивает эстетику минимализма. Для меня кабинет — это зона продуктивности.

Я тихо вздыхаю.

— Мне проще сосредоточиться без лишних отвлекающих факторов.

— Понятно. Но растение не повредило бы.

Я улыбаюсь ему и жестом указываю на пустой стул перед столом.

— Чем могу помочь, детектив?

Он занимает предложенное место, его выражение лица становится серьезным.

— Я видел, что твой отчет пришел мне на почту. Уверен, он будет так же хорош, как и остальные.

— Спасибо. — Изучаю его лицо, замечая сжатую челюсть, как напряжены его губы, и как крепко он сжимает папку в правой руке. — Ты хотел обсудить со мной что-то еще, Аллен?

Использование его имени — тонкий прием, чтобы расположить его к себе. Напоминание о том, что мы больше, чем просто коллеги. Мы — соратники, сражающиеся на стороне правосудия.

Аллен потирает затылок, и его плечи расслабляются. Но совсем чуть-чуть. Черт. Я напрягаюсь, когда он открывает рот.

— Призрак отказывается говорить с любыми специалистами. Уже несколько дней молчит. Черт возьми, у нас даже нет его психологического профиля.

— Где он сидит?

— В исправительном учреждении Блэкуотер, — отвечает он. — Обычно там знают, как обращаться с такими, как он.

— Только он не похож ни на кого.

Мой пульс учащается, как и каждый раз, когда я думаю о Призраке. Я думала, что смогу преодолеть свое любопытство к нему, погрузившись в работу с другими преступниками, но нет.

Как настоящий призрак, он преследует меня.

Аллен вздыхает.

— Прежде чем замолчать, Призрак сказал, что у него есть информация по делу Ривертон.

Я открываю рот, но быстро закрываю обратно с отчетливым щелчком челюсти.

— Анна Ли, восьмилетняя девочка, которая пропала два дня назад? Но откуда Призрак может что-то знать о ней? Он попал в тюрьму до того, как её объявили пропавшей.

— Не знаю. Может, это какая-то больная шутка, чтобы поиграть с нами, или…

Я стучу пальцами по столу.

— Или у него может быть важная информация. Сама знаешь, первые сорок восемь часов — решающие. Вероятность найти её живой с каждой минутой падает. Мы уже вышли за рамки этого периода.

— Проклятье. — Я прекращаю стучать и наклоняю голову. — Зачем ты мне это рассказываешь? Это потому, что я подумывала о написании исследовательской статьи о Призраке? Если так, я больше ею не занимаюсь. После того как увидела, как он убил человека в суде, я не хочу иметь с ним дело.

— Жаль, потому что Призрак чего-то хочет от тебя. Он просил именно тебя… по имени.

— Что?!

Аллен моргает от неожиданности, услышав мой резкий тон, поскольку такое проявление эмоций нехарактерно для меня. Я прочищаю горло, возвращая себе привычное спокойствие, которое держит эмоции в узде там, где они в безопасности и не могут навредить мне. Или кому-либо еще.

— Прости, — говорю, смягчая тон. — Ты меня удивил.

— Взаимно. В любом случае, как я уже сказал, Призрак отказывается говорить с кем-либо, кроме тебя.

Почему я?

Страх обволакивает мои внутренности, как патока. Но вместе с тем внутри вспыхивает нежеланный интерес, который невозможно игнорировать. Даже после того, как я видела, как Призрак убил человека, он продолжает меня завораживать. Его извращенное чувство юмора в сочетании с коварными действиями создает мрачное очарование, которому трудно сопротивляться.