Чтение онлайн

– А Иру Стеллой звали. А еще раньше – Ванессой. А может, эту Альбину Наташей звали?

Спонсором могла быть Грушевская Варвара Павловна, которую обвиняли в организации притона, но то женщина уже в возрасте, не могла она быть девчонкой, которая работала с Машей. Хотя все возможно… Но у Грушевской не было богатого мужа. И вообще, она могла быть подставной мадам, а через нее всеми делами заправляла Муравлева. И заодно могла повышать доходность собственного борделя за счет собственных услуг.

– Наташей? Ну, может быть, – пожала плечами Рита. – Только я не знаю, как ее зовут.

– Но спонсорша была?

– Была.

– И на нее бордель работал?

– Ну, в общем, да.

– А твоя подруга Катя знает, как звали спонсоршу?

– Вряд ли. Ирка с ней по душам никогда не разговаривала, только со мной… Не убивала я Ирку. Честное слово, не убивала.

– Следователю объяснишь. Собирайся, поехали.

Не призналась Рита в заказном убийстве, возможно, все это еще впереди, но уже сейчас она рассказала много интересного, и можно было делать некоторые выводы.

Под порывом ветра застучала жестянка подоконника, ветка клена царапнула по мокрому от дождя стеклу, прилепив к нему красный лист. Еще только сентябрь, но зима уже сделала первое свое предупреждение.

Дождь, ветер и еще, похоже, атмосферное давление повышено, может, потому с утра ноет рана. А вдобавок в сон почему-то клонит.

В дверь постучали.

– Разрешите, товарищ подполковник!

Шульгин интригующе смотрел на Кручу, на его плотно сомкнутых губах проклевывалась торжествующая улыбка.

– Разрешаю, Дима, разрешаю… Значит, Мартынченко, говоришь, взял?

Замотался парень, потому и разрешил ему Круча задержаться с утра на пару часов, чтобы выспался.

– Взял… Я уже в Люблино был, с экспертами говорил. Похоже, Ирина Вислогузова сама себе передоз организовала. Там на шприце только ее пальчики.

– Ну, пальчики стереть можно, а шприц потом в руку покойной вложить.

– Нет, там пальчики в строгой определенности отпечатались. И смертельную дозу она сама себе запарила. Да и не стала бы Мартынченко укол в руку делать, она же знала, что Вислогузова в ноги колется, туда бы и сделала. А Вислогузовой уже все равно было, в какую вену колоть, на руке или на ноге. Ну, если она действительно хотела расстаться с жизнью.

– Думаешь, хотела?

– Ну, не так чтобы уж намеренно. Просто у наркоманов такое бывает, им дозу постоянно повышать приходится, чтобы кайф ловить. Они понимают, что передозировка – это смерть, но рано или поздно идут на это. У них свои закидоны, называется – красивая смерть. Я не знаю, почему на это пошла Вислогузова, рано для нее было уходить на тот свет или поздно, но пошла… Есть предположение, что Субботина ей ночью позвонила, сказала, чтобы она уходила…

– В каком смысле уходила?

– В обычном смысле. Сказала, чтобы Ира ушла, спряталась. От меня. Ну, она и ушла. И так спряталась, что ее никогда уже не найти.

– Зачем ей это?

– А под кайфом была. Ночью. Ей в такой ситуации легче умереть было, чем собраться и уйти. Вот она и умерла. Красиво… Субботина действительно звонила ей в час ночи, только о чем они говорили, я не знаю.

– А чего тогда говоришь?

– Я не говорю, я предполагаю… А говорю, что Вислогузова умерла в районе двух часов ночи. Сразу после звонка Субботиной. Пока дозу запарила, пока укололась, да и смерть наступила не сразу.

– Думаешь, не было никакого заказного убийства?

– Думаю, что было, но факты упрямая вещь.

– Если бы только факты…

– Ну да, и предположения тоже. И насчет заказа предположение, и насчет Муравлевой.

– Что ты по Муравлевой выяснил?

– Вислогузова давно уже с Субботиной работала, и еще девчонка с ними была. Партийная кличка – Альбина.

– Знакомое имя.

– И я о том же.

– Альбина эта очень удачно вышла замуж и отгрохала на свои деньги бордель под Зеленоградом. Я так понял, что это была Наташа Муравлева, – поделился своей догадкой Круча.

– Скорее всего, так и есть. Я тоже кое-что нарыл. Наташа Муравлева действительно занималась проституцией… Вот видите, Степан Степанович!

– Что я вижу? Ничего я не вижу… Твоя Мартынченко Наташу в глаза видела?

– Нет. Даже про Машу знает по рассказам Вислогузовой. И Наташу знает как Альбину…

– И Субботину ты не нашел.

– Как сквозь землю провалилась.

– Зачем же ты ко мне пришел, Дима? Чтобы мне свои догадки рассказать? Ты девичью фамилию Муравлевой знаешь?

– Нет.

– А надо узнать. В каком институте она училась, знаешь?

– Нет.

– А она вроде бы училась. Вроде бы в лингвистическом институте. И замуж она в две тысячи пятом или в две тысячи шестом вышла. По какому адресу прописан Муравлев? Давай дуй в паспортный стол, в загс, узнавай, пробивай.

– Я все понял, Степан Степанович.

Все это чисто техническая работа, и Шульгин легко справится с ней. Главное, что удалось связать череду событий от фотографии Вислогузовой в альбоме Остроглазова до некоторых поступков Наташи Муравлевой.

Кофе уже остыл, когда появилась Наташа. Она сама назначила встречу в этом кафе, но почему-то опоздала. Женщина, конечно, имеет право опоздать, но на романтическое свидание с мужчиной, а сейчас несколько иной случай. Впрочем, Круча недовольства не выказал.

Нервничала Наташа. Улыбалась, пыталась вести себя непринужденно, но это не совсем хорошо у нее получалось. Страх перед разоблачением сковывал ее мысли и движения, мешал сосредоточиться.

– Как настроение, Наталья Борисовна?

– Пасмурное, – изобразила она грустную улыбку.

– Что так?

– Осень, дожди.

– А летом жара, торфяники горят.

– Это в Москве было, а мы в августе с мужем по Средиземному морю путешествовали.

– На яхте?

– Нет, на круизном лайнере.

– Я думал, на своей яхте.

– Нет у нас своей яхты.

– Чего так? Дома какие большие строите, а про яхту забыли?

Муравлева сделала вид, что не услышала вопрос. Ну да, она официанткой занята, кофе у нее заказывает.