Чтение онлайн

Леплю пощечину Крису и гордо удаляюсь в ванную комнату.

— Триста лет назад, — выглядываю из-за двери, — оказаться в замке в лесу для женщины было удачей! Ясно? Они тут не из-за большой любви к волчьим хвостам оставались!

— Да ты что? — Крис изгибает бровь.

— Да вы же крестьянок, поди, окучивали, а у них доля незавидная была. Высокородных аристократок вам-то никто не скормил бы, — горько усмехаюсь. — Ваш бы лес к чертям сожгли, а с вас живьем шкуру бы содрали, вздумай вы какую-нибудь дочь герцога отыметь и сделать рабыней для утех.

— Ты вот вроде не герцогиня, а гонора у тебя по макушечку, — Крис делает ко мне шаг.

— Я современная, образованная женщина и живу в век равноправия и феминизма, — бесстрашно шагаю навстречу оборотню. — Я умею читать, писать, считать деньги. Я имею права, образина ты лохматая, которых не было у герцогинь.

— Ну и? — насмешливо проводит пальцем от моей переносицы до кончика носа.

— Это был ответ на тему гонора, — я скалюсь в недоброй улыбке.

— Я напоминаю, Ласточка, — Крис приглаживает волосы, — у тебя здесь нет прав. И я тебе позволяю говорить со мной в таком тоне, потому что меня это веселит.

Я для оборотней и впрямь клоун: Чад хохочет, глядя на меня, бесстыдно почесывая пах. В голове всплывают строчки из дневника о том, какой него низкий и бархатный смех. Какая я впечатлительная натура, что мне запутали мысли чужие записи о любви!

И злюсь я сейчас не из-за того, что меня против воли притащили в лес. Вовсе нет. Меня до скрежета зубов бесит, что эти два похотливых кобеля только за один год успели порезвиться с тремя девками. И я уверена, что в этой же комнате они их всячески сношали.

Касаюсь холодными ладонями лба в желании унять неоправданную ревность. Я тут и двух дней не провела, чтобы влюбляться в мохнатых мерзавцев. Это не истинные чувства, они ненастоящие, а навязаны проклятым лесом и замком.

Кидаю презрительный взгляд на Криса, и скрываюсь в ванной комнате. Сажусь на унитаз и тоскливо смотрю на окошко под потолком. Кусаю губы, растираю пальцы и копошусь в памяти, выискивая свое имя, которое было подарено при рождении. Я должна его вспомнить, оно меня спасет от безумия.

Мое имя стерто. И мне страшно. Пусть тело слабо, но тот факт, что какие-то нелюди имеют власть над более тонкими материями, как человеческий разум, меня пугает до холодной испарины на лбу.

И ведь я остальное помню. Родителей, работу, знакомых и да же бывших, о которых я бы хотела забыть, но нет! У меня забрали имя, а мои неудачные романы щедро оставили. И как же меня зовут? Очень надеюсь, что не тривиально и с выдумкой. Совершенно никаких идей.

— Ты чего здесь сидишь? — на бортик ванной опускается тихий Эдвин. — Ласточка?

Очень милое и ласковое прозвище, которое могло бы звучать на устах возлюленного нежным шепотом, его произносит рыжий оборотень. Какая жуть!

— Это не мое имя, — глухо отзываюсь я.

— Я бы хотел знать твое человеческое имя, — ласково улыбается. — Я думаю, оно очень красивое.

О, милый мой пупсик, я бы тоже не против его знать.

— Издеваешься? — едко уточняю я

— Нет, — Эдвин вздыхает. — Ласточка, я понимаю…

— Не понимаешь. Каково бы тебе было, если бы тебя люди украли из семьи и посадили в клетку на цепь?

Только вот люди, за исключением редких мерзавцев, осуждают рабство, но в лесу у мохнатых тварей иные порядки.

— Ты не на цепи и не в клетке.

— Но я в плену и скована призрачными цепями.

Молчит и опускает взгляд. Такой милый, трогательный и печальный, что во мне просыпается желание присесть рядом и обнять его, чтобы утешить. Кусаю себя за внутреннюю сторону щеки. Я тут жертва, а не этот рыжий и бледный оборотень с очаровательными веснушками.

— Ты бы не мог меня оставить? — с натянутой вежливостью прошу я. — Мне стоит привести себя в порядок после твоих братьев.

— Но ты отлично выглядишь.

— Мне надо подмыться, — сердито и честно отвечаю.

А почему я должна стесняться? Эдвин в курсе для чего конкретно меня сюда притащили его братья. Покидает ванную комнату, пристыженно почесывая затылок. Наверное, я зря с ним так сурова. Нет. Никакого чувства вины.

Освежившись под прохладной струей воды, выхожу в комнату, в чем мать родила, и шагаю к шкафу. Только через несколько секунд замечаю Эдвина, который тенью притаился окна и во все глаза смотрит на меня. В голове проскальзывает догадка, что он, похоже, девственник. Взгляд слишком восторженный и в то же время испуганный.

— Я же попросила меня оставить.

— Прости… — тяжело сглатывает и опускает взгляд на мою грудь.

Торопливо сдираю с плечика первое попавшееся платье, заметив в глазах темную и недобрую тень. Милый мальчик в мгновение ока обратился в голодного хищника, который делает ко мне шаг.

— Эдвин…

Метаморфоза младшего из братьев в бледного маньяка с горящим взором меня пугает. Взвизгиваю и бросаюсь к двери. Необдуманно и опрометчиво с моей стороны.

Эдвин молча нагоняет, метнувшись ко мне грациозным безумцем, и швыряет на кровать. Какого черта в нем столько силы? Он же весь тонкий, изящный и воздушный вьюноша!

— Эдвин!

А он меня не слышит. Похож на юного серийного убийцу, которого поглотил раж и ярость. Щурится желтыми глазами и стягивает футболку. Я же знала, что третий братец не останется в стороне от веселья, но почему мне так жутко?

Приподнимаюсь на локтях, чтобы отползи к противоположному краю кровати, но Эдвин наваливается на меня, коленом раздвигая ноги. Голодно и будто в истерике целует, хаотично блуждая по телу рукой: то за грудь до боли сожмет, то ладонью пробежит по талии и бедро потискает, игнорируя мои жалкие попытки отбиться от него.

Тело откликается на возбуждение оборотня, а сознание покрывается инеем страха. Ласки Эдвина оставляют на коже синяки, царапины, а сам он не в себе. Я чувствую, как в нем неиствует зверь, пробудившейся от моего запаха. Кусаю Эдвина за язык, и рот заполняет соленая кровь.

С рыком отшатнувшись от меня, Эдвин замахивается, и я вскрикиваю, пряча лицо в ладонях. С урчанием оборотень закутывает меня в покрывало и одергивает полотнища балдахина.

— Только не шевелись, — слышу во тьме недовольный рык.