Чтение онлайн

Она сильнее надавила большим пальцем.

Женщина закричала.

Черты лица Ливии приобрели выражении напускной озабоченности.

– Ой, что больно? Мы просто зашьем эту рану. Не волнуйся. Я быстро об этом позабочусь.

Она подошла к полке над своим столом и достала то, что давно хотела испробовать. Это показалось ей прекрасной возможностью устранить этот недостаток.

Новая пациентка снова закричала, когда Ливия появилась рядом с ней с ацетиленовой горелкой. Она дергалась на кровати в наручниках и кричала, пока Ливия включала горелку.

Ливия посмотрела на нее.

– Может немного щипать.

Она направила крошечное, отрегулированное пламя на обрубок первого из пальцев. То, как плоть сначала покрылась волдырями и пузырями, а затем почернела, вдохновило Ливию. Шонда яростно билась на койке, выгибаясь в разные стороны и не давая медсестре прицельно прижигать раны. Это привело к тому, что пламя горелки плясало по всей руке, обжигаю плоть в разных местах. Ливия не расстроилась. Ей никогда не надоедало смотреть, как плавится человеческая плоть. Из всех способов, которыми можно изуродовать человеческое тело и причинить сильнейшую боль, этот был один из самых приятных для ее взгляда.

С другой стороны, это вновь пробудило неприятные воспоминания прошлой ночи. Сама Адская печь была восхитительна. Ужасное умерщвление всех этих кричащих мужчин и женщин было самым захватывающим зрелищем массовой казни, которое ей когда-либо доводилось наблюдать лично. Жаль только, что такой невероятный опыт омрачился тем, как с ней обошлись.

Первоначально она собиралась только прижечь раны горелкой. Однако, когда воспоминания вчерашних унижений вновь разбередили ее душу, ее гнев требовал выхода. Ей хотелось хоть на ком-то выместить свою злость.

Ливия улыбнулась, глядя на плачущую и дрожащую женщину.

– Спасибо, что навестила меня сегодня. Мне это было очень нужно.

Она разрезала скальпелем рубашку женщины, затем сняла обрывки и выбросила в мусорную корзину. Женщина мотала головой и хрипела, бормоча едва связные мольбы о пощаде. Ливия не обращала на них внимания и снова подняла горелку, на этот раз направив пламя к соску.

Женщина закричала еще громче, чем прежде. В ту же секунду Ливия ткнула пламенем в открытый рот женщины. Женщина зарычала, захлопнув рот и откинула голову, выражение широко раскрытых глаз и ужаса, исказившего черты ее лица, пролили бальзам на душу Ливию. Ей стало весело, и все мысли об уязвленной гордости временно отошли на второй план.

Она переключила свое внимание на другую грудь женщины, направив пламя на еще не тронутый сосок и поджаривая плоть, пока сосок не уменьшился до почерневшего узелочка. Потом перевела пламя на живот женщины, прочерчивая огненную линию до самой талии. Она уже хотелa перейти к влагалищу, но ее прервали на самом интересном месте.

Двери лазарета с шумом распахнулись. Ливия потушила горелку и обернулась, поморщившись, увидев, что в лазарет вошла доктор Воронова. Женщина вошла в своем обычном белом лабораторном халате, поверх платья темного цвета. В одной руке у нее был пончик, завернутый в салфетку, в другой - бумажный стаканчик кофе с пластмассовой крышкой, купленный в буфете для персонала. Она откусила от пончика и отпила глоток кофе.

Увидев Ливию, доктор улыбнулась.

– Вот ты где, собака. Я искала тебя все утро.

Ливия нахмурилась.

– Не называй меня так.

На лице доктора появилось насмешливое выражение. Она подошла ближе и взглянула на тихо стонущую пациентку.

– Похоже, ты очень расстроена, собака. С чего бы это?

Она рассмеялась, наклонившись над кроватью и рассматривая свежие шрамы на теле женщины.

Ливия крепче сжала горелку.

– Не говори со мной в таком тоне.

Доктор Воронова откусила еще кусочек пончика и посмотрела на свою медсестру. Все еще улыбалась, она проговорила вызывающим тоном:

– Я буду разговаривать с тобой, как мне заблагорассудится, сука. И я бы посоветовала тебе следить за своим языком. Мне не нравится твой тон. Моей подруге, начальнице тюрьмы, наверное, не понравится, что у тебя проблемы с субординацией.

– И ты, и твоя подружка можете отвалить.

Улыбка доктора померкла.

– Ты меня удивляешь, Ливия. Я думала, что вчера вечером ты наконец-то усвоила давно назревший урок, который показал тебе твое место здесь.

– В каком смысле?

Доктор ухмыльнулась.

– В том смысле, что ты мне не ровня, глупая, тупая маленькая сучка, - oна засмеялась.
– О, вот опять. Этот обиженный взгляд. Мне нравилось видеть его вчера вечером, a сегодня утром он меня просто бесит. Слишком долго ты считала, что мы с тобой на одной нише, но теперь ты знаешь, что это не так. Я здесь важная персона, ценный кадр, ты – просто мусор, который можно заменить в любой момент. То, что ты здесь делаешь, может делать еще гребаная тысяча человек, ты не незаменима.

Ливия была ошеломлена той злостью, которая проскальзывала в голосе Вороновой, и с каждым словом эта злость становилась все более выраженной. За все те месяцы, что они были любовницами, она никогда не подозревала, каковы на самом деле чувства доктора к ней. Либо она хорошо их скрывала, либо это презрение к ней возникло лишь недавно. Ливия поставила на первое, потому что по ее горячим словам было похоже, что это давно в ней созревало.

Доктор подняла брови в вопросительном жесте.

– Лишилась дара речи перед лицом суровой, блядь, правды. Tы действительно жалкая.

Ливия перегнулась через кровать и свободной рукой схватила доктора за рубашку, потянув ее на себя. Затем она прижала сопло горелки к лицу женщины и зажгла пламя. Доктор выронила свой кофе и пончик, крича и извиваясь в цепкой хватке Ливии. Крышка бумажного стаканчика откинулась, ударившись о живот пациентки, и горячий кофе выплеснулся на недавно обожженную плоть. Шонда вновь завопила. Ливия была к экстазе от хора агонизирующих криков, ей хотелось, чтобы эта музыка для ее ушей никогда не прекращалась.

Пламя прожгло дыру прямо в щеке доктора и ошпарило плоть внутри ее рта. Она пошатнулась назад, когда Ливия отпустила ее, и врезавшись в кровать позади себя, упала на пол. Ливия перебралась на другую сторону кровати, приближаясь к Вороновой, которая делала слабые попытки подняться на ноги.

Ливия ударила доктора основанием горелки по голове, снова сбив ее с ног. Та сделала новую попытку подняться, но Ливия прижала ее к полу и несколько раз ударила горелкой по голове. Воронова слабо сопротивлялась, пытаясь вцепиться Ливии в лицо ногтями, но все ее попытки были пресечены медсестрой. После очередного удара по голове ее руки безвольно упали, и она впала в полубессознательное состояние.

Ливия перевела дыхание и вгляделась в изуродованное лицо бывшей любовницы. Все последствия того, что она сделала, медсестра осознала только сейчас. Она напала не на какого-то заключенного, и не на простого служащего. Воронова была приближенной начальницы тюрьмы, ее любовницей. Скрыть то, что она сделала, будет нелегко. Даже невозможно.

В панике Ливия поднялась на ноги и отступила от бессознательного тела Вороновой. Та сидела, прислонившись спиной к стене, из многочисленных ран на ее голове сочилась кровь. Горелка былa не настолько тяжелой, чтобы ею можно было нанести существенные раны, но и те, что удалось нанести с ее помощью, должны быть довольно болезненные. Ливия понимала, что скрыть избиение не удастся, а значит, нужно было сделать так, чтобы об этом никто не узнал. А это возможно было осуществить, если только убрать саму пострадавшую и свидетелей. Медсестра решила, что правдоподобную легенду исчезновения доктора Вороновой она придумает потом. Для начала ей нужно прикончить эту сучку.