Чтение онлайн

– Жаль, что они сделали такое с лицом этой сучки. Она была зачетной телкой, - oн ухмыльнулся и подмигнул Ливии, обхватив пах своей рукой. – Но даже это меня не остановит.

Ливия медленно моргнула, прежде чем ответить.

– Эм... что ты хочешь этим сказать?

Тед гоготнул, делая толчковые движения бедрами.

– Я говорю, что они мне нравятся холодными, девочка. Разве ты не слышала, что обо мне говорят?
– oн еще раз гоготнул. – "Ебарь-мертвых-дырок-Тед", вот как они меня называют.

Ливия нахмурилась. Она почувствовала нечто похожее на то, что испытала прошлой ночью, когда зажаренную человечину подавали к столу. Она сама не была примером человеколюбия, но не спешила становиться следующим Ганнибалом Лектером. Некрофилия вызывала схожие чувства. Копаться в мертвом теле своими самыми интимными частями тела казалось ей отвратительным.

Но больше всего ей была отвратительна мысль о том, что этот здоровяк будет пихать свой член в женщину, с которой она была так близка. Он был не достоин доктора. И пусть эта женщина поступила с ней очень жестоко, так унизив ее при всех, он все равно был не достоин ее.

Только такое объяснение Ливия могла дать своим последующим действиям, которые смутно остались в ее памяти.

Она выхватила из тележки скальпель и побежала за надзирателем. Услышав позади себя шаги, он начал поворачиваться к ней, когда она вскочила ему на спину и обхватила его руками и ногами в мертвой хватке. Он пошатнулся назад и стал бить ее руками, но она крепко держала его, вонзая лезвие скальпеля в его горло. Кровь хлынула, как из крана, забрызгав потолок и пол, а умирающий продолжал вертеться и бить ее в отчаянной попытке вырваться. Ливия вынула скальпель от его горла и вонзила ему в глаз. Он пытался закричать, но из раны на горле послушалось лишь бульканье.

Наконец, он рухнул на колени. Ливия отпустила его и отошла в сторону, когда он опрокинулся навзничь. Она смотрела на то, как тело бьется в конвульсиях, постепенно замирая. После этого она медленно, оцепенело двинулась назад, не останавливаясь, пока не услышала голос справа от себя.

– Что теперь?

Ливия медленно повернула голову в сторону голоса. Паучиха смотрела на нее со своей постели с выражением скорее любопытства на лице, чем испуга. Прикованная к кровати наручниками, со сломанной ногой, пациентка все равно не смогла бы от нее сбежать, так что бояться было просто зря тратить силы.

Ливия рассмеялась, понимая, что в они, по сути, в одном положении.

У нее тоже не было выхода.

Она прислонилась к кровати Паучихи и устало вздохнула:

– Что теперь? Понятия не имею.

Глава 30

Элис не знала, что делать с собой после того, как Джессику забрали. Она так долго верила в непоколебимую силу своей организации, но теперь, лишившись всего пары ключевых фигур, она осознала свою уязвимость. Конечно, у нее была сеть подчиненных, но их не было рядом, ее непосредственную безопасность обеспечивали Люси и Шонда, которых, она по сути, сама же и устранила.

Она осталась одна.

Элис проклинала свою недальновидность. Сначала ей пришла в голову мысль выйти в общую зону блока "D" и слиться с другими членами своей банды. Она почти никого из них не знала хорошо, но они, как правило, держатся вместе. Если бы ей удалось найти с ними общий язык, то она получила хотя бы временную защиту от той же банды нацисток, пока не вернется Джессика.

Если она вернется.

На самом деле, Элис с трудом верилось, что Джессика вернется. Когда кого-то забирали из блока "D", практически всегда это означало, что этого человека больше никто никогда не увидит. Ни живым, ни мертвым. Ей хотелось верить в тот ободряющий взгляд, который бросила на нее девушка перед уходом, но сама понимала, что это было глупостью.

Так что, теперь она была предоставлена самой себе. В любое другое время это было плохо, а сейчас, когда ситуация в тюрьме усугублялась – это было катастрофой. Добраться до своих подчиненных в общей зоне, казалось ей единственным шансом на спасение. Однако, каждый раз, когда она выходила из камеры и подходила к перилам третьего этажа, чтобы посмотреть, как обстоят дела внизу, ее охватывали тревожные чувства.

Блок "D" был похож на муравейник, заключенные сновали туда-сюда без остановки. Некоторые из них бросали на Элис долгие неприязненные взгляды, едва завидев ее. Слышался громкий и нарастающий гул возбужденных голосов. В воздухе осязаемо ощущался приближающийся бунт. Эта атмосфера очень напомнила Элис о ситуации годичной давности.

Она едва выжила после того гребаного бунта.

И поэтому решила проявить благоразумие и остаться в своей камере. Внизу было слишком много сук, затаивших на нее злобу. Любая из них, не задумываясь, воспользовалась бы ситуацией и прирезала ее.

По крайней мере, здесь, в камере, у нее было оружие. Она могла защитить себя от любой суки, достаточно глупой, чтобы напасть на нее с каким-нибудь самодельным ножом. Она наделась, что заключенные поостерегутся соваться к ней, ведь все знали о том, что ее камера – кладезь таких вещей, которые были запрещены в тюрьме. Она могла сидеть здесь с целым арсеналом огнестрельного оружия. И хотя это было не так, женщина надеялась, что все же такие мысли остановят других заключенных. Все, что ей оставалось - это делать вид прежней царственности и полагаться на опасения своих врагов.

Примерно через полтора часа после того, как Джессику увели, она услышала голоса у своей камеры. Несколько женских голосов что-то тихо обсуждали за простыней, закрывавшей решетку. Сжав покрепче рукоятку тесака, Элис, трясясь от страха, пыталась разобрать, что они говорят. Но это было бесполезно, те говорили слишком тихо. Элис хотела сползти с кровати и как можно тише подойти к решетке, чтобы разобрать, о чем говорят, но боялась, что они услышат ее передвижения по камере и решила не искушать судьбу.

Голоса на лестничной площадке внезапно смолкли. Элис отчетливо слышала свое дыхание и стук сердца в груди. Эти звуки казались такими же громкими, как ударные инструменты в симфоническом оркестре.

Пожалуйста, уходите, - мысленно молила она.
– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Элис испуганно вскрикнула, когда простынь стала отодвигаться. Когда она увидела, кто там находится, то поняла, что боялась не зря. Дрожа от страха, она ощутила, как на глаза навернулись слезы.

Несколько членов банды Фрауеншафт смотрели на нее с хищными улыбками. Лина, лидер банды, выдвинулась вперед. Ее лицо выражало триумф и злорадство.

Нет. Не злорадство. Не совсем.

Это было больше похоже на презрение.

Одна из членов банды швырнула что-то в камеру. Это прокатилось по ковру и уткнулось в ноги Элис. На полу лежала отрезанная голова Сэма.

Элис вскрикнула и отползла по кровати назад, сжимая в дрожащей руке мясницкий тесак, когда камеру стали заполнять члены банды. Их было больше, чем она думала, по крайней мере дюжина, а может, и больше. Их было так много, что они заполнили всю камеру, столпившись вокруг нее.