Чтение онлайн

Непонимающе моргнув, она уставилась на мой орган как на невиданного зверя, а потом все же нагнулась и вобрала ствол в рот. Сначала только головку, словно боялась.

— Давай же, детка, он не кусается, — усмехнулся я, надавливая ей на затылок и входя глубже в эту влажную пещерку.

Толку особого не было. Юля зажималась и не давала идти дальше. Спустя пару минут стало окончательно ясно, что ни хрена она не умеет. Видимо, и правда минет раньше не делала. Но мне это только по душе пришлось. Настолько, что сорвало резьбу напрочь.

Не выдержав, намотал ее волосы на кулак и толкнулся сам, входя глубже. Юля тут же протестующе замычала, попыталась вырваться. Не отпустил.

— Тихо, не дергайся. Зубы убери, — прошипел, когда она царапнула зубами тонкую кожицу головки. Сука. Больно как. — И языком поработай.

Так, кажется, она не совсем безнадежна. Кусаться перестала, и язычком водила так, что меня унесло.

— К черту, — плюнув, покрепче стиснул ее волосы в кулаке и насадил ее рот на свой член. Она яростно затрепыхалась, но быстро сдалась под моим давлением. Лишь ноготками вцепилась в мои бедра, причиняя боль, заставляя отступить. Я же лишь сильнее вторгался в нее, заставляя обессиленно мычать и задыхаться.

Дальше плохо помню. Пелена голого вожделения затянула сознание. Когда очнулся, увидел, что девчонка сидит на полу, обхватив себя руками. Лицо залито слезами и моей спермой.

Почему-то на душе стало гадко, понимал, что надо бы успокоить, предотвратить истерику. Но не знал как. Никогда ничьим утешением не занимался. Ну, если не считать тех времен, когда был ребенком. Поэтому ничего лучше не придумал, чем оставить ее на время в покое. Сама потом успокоится как-нибудь.

— Умойся сходи, — брякнул первую мысль пришедшую в голову, натянул халат и вышел из комнаты.

Наверное, вел себя как урод. Но по-другому не умел. Ничего, добавлю еще денег за сегодняшнее. Это ее успокоит точно.

Деньги решают все проблемы.

После ухода Горецкого еще долго приходила в себя. Подтянув колени к груди, сидела на полу, раскачиваясь из стороны в сторону. Было откровенно паршиво. В первые минуты чувствовала себя грязной, оплеванной униженной.

Хотя на что я, собственно, рассчитывала? Для Стаса я всего лишь бесправная игрушка, добровольно отдавшая свое тело в пользование. И дальше того, что видно на поверхности, он смотреть не хочет.

В общем, когда эмоции схлынули, я смогла более трезво оценить ситуацию. Да, мне было неприятно. Да, Стас был груб, но все же он мог поступить со мной гораздо хуже. Да о чем я. Маша мне рассказывала об одном своем парне и его извращенных хотелках. О том, как он однажды ей уголки губ порвал во время минета, и горло потом болело еще пару дней.

Интересно, правду говорила, или врала? Дрянь лживая.

Машинально ощупала губы, проверила целостность эпителия. Пару раз сглотнула. Горло не болело. Значит, меня и правда штормит с непривычки. Горецкий со мной особенно и не жестил. Хотя мог бы действовать и помягче.

Но помягче, видимо, предназначено для любимой женщины. А со шлюхами, коей он меня считает, обходится только так. Жестко, грубо, чтобы знали свое место. И возмущаться мне никто не даст.

Ничего, вытерплю как-нибудь. Выбора все равно нет. Но после ни одному мужчине не позволю проделывать с собой такое. Даже мужу.

Невольно вспомнилась циничная поговорка про то, что человек существо такое, что привыкает ко всему. Даже к виселице. Подёргается сначала, но в итоге все равно привыкнет. Вот и мне придется привыкнуть на время. А потом постараться стереть эту грязь из памяти.

Более менее взяв себя в руки, пошла в ванную комнату. Набрала полную ванну горячей воды, насыпала соли с ароматом лаванды и долго-долго отмокала. Пытаясь очистить не столько тело, сколько разум и душу.

Проклинала Машу, злилась на Стаса, ругала себя. За наивность, за доверчивость, за слабость. Прогоняла все это по кругу, а потом выпускала негатив наружу. Так надо. Иначе и в психушку загреметь недолго.

После ванны немного помялась, но все же решилась спуститься вниз. Очень пить хотелось. Шла осторожно, пугливо оглядываясь на каждую тень. Встречаться со Стасом не было никакого желания.

До кухни дошла без проблем, а потом встряла. На кухне кто-то был, несмотря на довольно поздний час. Вряд ли это Стас, но все же заходить в комнату опасалась, несмотря на мучавшую меня жажду.

Скорее всего, я бы все же ушла и напилась воды из-под крана в ванной, но в этот момент меня окликнула Валя.

— Юля, девочка? Ты чего здесь как неприкаянная стоишь?

— Да вот, пить очень захотелось.

— Так заходи давай, не стой на пороге.

Я прошмыгнула в комнату, старательно пряча глаза. Почему-то вспомнились сцены нашего со Стасом секса в кабинете. Я же так громко кричала, будучи не в силах сдерживаться. Надеюсь, Валя не слышала этого непотребства.

Нет, она, без сомнения, знает, зачем я здесь нахожусь. Не я первая, не я последняя такая контрактница. Но все же знать это одно, а слышать своими ушами совсем другое.

— Давай я тебе травяной чай сделаю? — участливо на меня посмотрев, женщина тут же начала хлопотать над заварочным чайником. — Спать лучше будешь. А то нервная такая вся, издёрганная.

— Давайте, — слабо улыбнулась, разглядывая узор скатерти. С такой жизнью кто угодно станет нервным. Впрочем, Валентине этого не расскажешь. Да и никому не расскажешь. — А вы почему не спите? — поинтересовалась я.

— Да обычные дела, — отмахнулась женщина. — Пока посуду помыла, пока мясо замариновала. Тесто, опять же, замесить нужно было. Вот и время пролетело. А у тебя что стряслось?

— Устала просто — пожала я плечами. — День выдался тяжелым.

— Со Станиславом поругались? — внезапно спросила она, а я подавилась воздухом.

— Мы не в тех отношениях, чтобы ругаться, — покачала головой, рассматривая чайник, в котором настаивалась заварка.

— Ты же из этих, которые по контракту сюда приходят? — тихо спросила она, а я вздрогнула от неудобного вопроса.

— Я не…

— Ты не подумай, — заполошно замахала руками женщина. — Я тебя не осуждаю. Осуждение — это вообще дело неблагодарное. Просто ты так не похожа на тех девиц, кто был до тебя. Они все насквозь фальшивые, хитровыделанные, наглые. Да на них пробы ставить негде было.

Валентина налила мне чай и поставила блюдце с овсяным печеньем.

— Ты же похожа скорее за заблудившегося ребенка. — Она помолчала, потом подсела ближе и накрыла мою руку своей. Заглянула в глаза. — Скажи, что у тебя стряслось такого, что ты решила пойти на такие крайние меры, пытаясь заработать? Расскажи мне, я выслушаю. И Станиславу бы ты рассказала все, девочка. Глядишь, и помог бы тебе. Без всей этой грязи. У него большое сердце.