Чтение онлайн

— А это кто? — вопрос вырвался сам собой. Смотреть на парочку было крайне неприятно. Да, это нелогично, но при мысли о том, что Стас сейчас спит с ней, а потом вернется сюда и будет тащить в койку меня стало противно, горько и больно.

Нет, я понимала, что у такого мужчины как Горецкий было в жизни много любовниц, но не думала, что он умудряется работать на два фронта одновременно. От этого я вдруг почувствовала себя грязной вдвойне.

— А, это, — фыркнула Валя. — Это Вероника, дочь одного из партнеров Николая Дмитриевича. Он спит и видит, чтобы они со Стасом наконец поженились.

— Ясно, — потупив взгляд, я спешно встала из-за стола. В груди начало нестерпимо жечь. Будущая жена, значит. Что ж, они отличная пара. Оба знают как быть хозяевами жизни. Оба сильные, красивые, умеющие идти по головам.

Такую женщину Стас будет любить, а не драть. Носить на руках, а не унижать и ставить на колени приказами. Это я для него всего лишь мелкая шлюшка, товар, которым стремится попользоваться, забрав каждый доллар, который вбухал в контракт.

— Юля, ты что поникла? — вдруг всполошилась Валя. — Из-за стервы этой? Да не пара она Стасу, как пить дать не пара. Он сам это чувствует, потому и жениться не хочет. А вот из вас двоих вышла бы красивая пара. Ему нужна хорошая девочка, а не все эти прости… хмм, с которыми он вечно путается.

— Так и я такая же, — печально улыбнулась, едва сдерживая слезы.

— Нет, не такая. Не знаю, что уж у тебя случилось, девочка, но ты совсем другая. Я это чувствую.

— Вы чувствуете, а вот Стас считает по-другому. И вряд ли его отношение ко мне изменится.

— Изменится, милая моя. Как только узнает тебя получше.

— Валя, пожалуйста, давайте оставим эту тему. Мне неприятно. — решила прекратить тягостный разговор. Не хотелось травить душу ложными надеждами. От них только больнее.

Я могу хоть сто раз мечтать, что за эти дни Стас выяснит все об этом проклятом договоре, вернется и отпустит меня на свободу. Но ведь я знаю, что этого не произойдет. Горецкий так свято верит в свою непогрешимость, что даже проверять мои слова не будет.

— Хорошо, как скажешь. Но я правда думаю, что вы хорошо смотритесь вместе. Станислав Николаевич рано или поздно это поймет и тогда вы решите все свои проблемы.

— Валя, — отмахнулась я от последних слов, — вы мне лучше скажите, могу ли я помогать вам по дому? С готовкой, с уборкой?

— Да зачем? — у нее от моего вопроса глаза полезли на лоб. — Ты ж не в прислуги сюда нанималась, чтобы полы намывать и с пылесосом бегать.

— Знаете, — судорожно вздохнула и посмотрела в глаза женщине, которая резко побледнела. Поняла, как ее фраза выглядит со стороны. — Лучше бы я унитазы драила двадцать четыре на семь. Все лучше, чем жить так, как сейчас.

Не выдержав, я плюхнулась на стул и горько разрыдалась. Все мое иллюзорное спокойствие растаяло без следа.

Я по-прежнему нахожусь в чужом доме. Запертая, лишенная свободы выбора. Кукла для оказания интимных услуг, чьи чувства ничего не значат. И в таком статусе мне предстоит пробыть долгие недели.

Кажется, я сильно переоценила свои силы. Я не переживу эти месяцы. Просто не выдержу.

— Ну тихо, девочка моя. Не плачь. — Валентина прижала меня к себе, позволяя выплакаться у себя на груди. — Все у тебя будет хорошо. Обязательно будет.

Дни моей передышки неумолимо подходили к концу. Впрочем, я старалась не зацикливаться на том, что будет, когда вернется Стас. Что толку себя накручивать?

Поэтому и напросилась в помощницы к Валентине. Чтобы было чем себя занять. Смотреть фильмы не хотелось, на книгах тоже сосредоточиться не могла. Содержание даже самых простых романов ускользало от меня. Я прочитывала пару страниц и через пять минут с трудом смогла вспомнить то, о чем говорилось в книге. Приходилось возвращаться и перечитывать.

Такой пытки я долго не выдержала, предпочтя занять себя физическим трудом. Ну а в перерывах между работой сидела на улице, в тени беседки, либо плавала в бассейне.

Тело восстанавливалось быстро. Синяки начали сходить, оставляя после себя лишь светлые желтоватые пятна. Еще пара дней — и все окончательно заживет.

— Юля, что с тобой сегодня? Ты опять сникла вся.

Вечером в четверг мы, как обычно, устроились на кухне за ужином. Только настроения у меня не было от слова совсем. И дело было даже не в скором возвращении Горецкого. Просто я знала какой завтра день и от этого на душе становилось паршиво.

— Ничего особенного, — откусив маленький кусочек пирога, отодвинула от себя тарелку. Аппетит пропал напрочь. — Просто у меня завтра День Рождения.

— И ты из-за этого расстроилась? — сочувственно покивала женщина. — Что не проведешь его с семьей и друзьями?

— А нет у меня семьи. Да и друзей, как выяснилось, тоже. — понурившись, выдала я. — С тех пор как умер отец, для матери и я умерла. Вернее, превратилась в ненужную обузу. От которой очень хотелось избавиться. После десяти лет я не то что именинного торта не видела, но даже доброго слова не слышала. Одни сплошные крики и упреки.

Незаметно для самой себя рассказала Валентине свою незатейливую историю вплоть до поступления на учебу. Дальше в подробности вдаваться не стала. Просто сказала, что училась и работала в клубе, чтобы заработать на жизнь, поскольку стипендии не хватало. Друзей завести не смогла, разрываясь между учебой и работой. Про Машу вовсе не упоминала. Ни к чему это.

В конце рассказа даже будто бы стало легче. Как будто детские обиды и боль, разъедающие душу кислотой на протяжении долгих лет, наконец выплеснулись, освободив меня от непосильной тяжести.

Валя ахала, охала, но при этом подливала мне чай и подкладывала на тарелку разные вкусности. Которые я съедала чисто механически, пока была поглощена воспоминаниями.

— Да это не мать, а кукушка какая-то бессердечная, — рассерженно изрекла Валя. — И вот вроде и вырастила тебя, а ощущение такое, будто бросила.

— Она и бросила, — вздохнула я. — С таким облегчением отправила меня на вокзал. И даже не поинтересовалась потом, жива я или нет. А ведь три года прошло.

— Ну и плюнь ты на нее. — отрезала Валя. — Не мать она тебе, раз вышвырнула как котенка и забыла. И не дело это, праздник свой ненавидеть из-за чужих подлостей. Зачем жизнь себе портить лишний раз. Тебе ведь и самой родить когда-нибудь придется. Неужто дитю тоже отказывать в празднике будешь?

— Да какие мне дети? — распахнула глаза. — Для меня беременность сейчас сродни полету на Марс.

— Так это сейчас, Юлечка. Потому что загнала себя в такие условия. Но наладится все со временем, утрясется, и захочешь ведь ребеночка. Поэтому завязывай с хандрой. Устроим завтра небольшой праздничный ужин.

— Не стоит, правда.

— Еще как стоит. А если вздумаешь спорить, я обижусь.

После этого в комнате на некоторое время воцарилось молчание. Я пила чай, заботливо подливаемый мне, и в голове начали роиться вопросы. Стало интересно, как такая женщина как Валя оказалась в доме Горецких?