Чтение онлайн

«Деликатностью первый участок полиции Адопеста не отличается», – подумал Адамат.

Полицейские из его старого участка никогда не действовали столь небрежно. Нужно сказать об этом капитану. Хватило бы пары слов кучерам, чтобы те поставили фургоны, не мешая движению.

Войдя в дом, Адамат снял пальто и шляпу и, стряхнув с них растаявший снег, вручил дворецкому.

– Вы кто? – с явной враждебностью поинтересовался тот. – Больше никого не пускают. И так все шастают туда-сюда, и хозяйка...

– Я, – перебил Адамат, – особый детектив-констебль Адамат. Меня прислала капитан участка. Будьте добры, подскажите, где место преступления.

Захлопнув рот и поджав губы, дворецкий принял у Адамата шляпу c тростью и указал на коридор:

– В столовой.

Мысленно обругав себя, Адамат направился в столовую. Надо было дать дворецкому договорить. Хозяйка в ярости? Скорбит? В растерянности? Даже малейший намек на закулисную жизнь домочадцев дал бы ему пищу для размышлений. А уж закулисье тут непростое. Подобно тому, как каждый аристократ играет на большой арене адроанской политики, дома у него ведутся схожие игры, только в меньшем масштабе.

Иногда, как в сегодняшнем деле, они заканчиваются убийством.

Возложив вину за свою несдержанность на погоду, Адамат проскользнул между двумя констеблями, которые таращились на вход в столовую, и задержался на пороге, чтобы достать из кармана носовой платок и прикрыть нос.

За недолгую карьеру в полиции Адопеста ему доводилось видеть и худшие места преступления, но не часто.

Виконт Брезе был высоким стройным мужчиной за тридцать, рано облысевшим, с усами, в которых пряталась выступающая верхняя губа. Он лежал лицом вниз рядом с остывшим камином, на ковре расплылось темно-красное пятно. Кровь, мозги и осколки черепа разлетелись по доброй половине залы.

Адамат осмотрел место преступления, в мгновение ока запечатлев в памяти каждую мелочь с помощью своего дара – незначительной магической способности, благодаря которой он помнил абсолютно все, – и подумал, как же другие следователи обходятся без такого полезного инструмента.

В углу валялась окровавленная сковорода, а рядом с телом – подсвечник с запекшейся кровью.

Над телом виконта стоял на коленях мужчина средних лет с узкой талией и широкими плечами. Как и на Адамате, на нем был коричневый костюм с жилетом, а не черная с серебром полицейская форма, но само его присутствие и внимание, с которым он изучал труп, не оставляли сомнений в его личности.

– Лейтенант Дорри? – позвал Адамат.

– Да. – Не поднимая головы, Дорри жестом подозвал стоящих в дверях констеблей. – Давайте перевернем его.

– Минутку, – сказал Адамат. – Я бы хотел осмотреть тело, пока его не трогали.

Дорри поднял голову и кисло поинтересовался:

– А вы кто?

– Особый детектив-констебль Адамат.

– А, вы, – фыркнул Дорри. – Перевелись из двенадцатого участка вместе с новым капитаном?

– Верно. Капитан отправила меня сюда утром, как только я приехал. Дальше я сам управлюсь.

Дорри посмотрел на констеблей со смесью раздражения и недоверия.

– Сколько вам лет?

– Двадцать три.

Адамат постарался не выдать досады. Вечно все напоминают ему о возрасте. Возраст значим только как показатель опыта, а уж опыта следственной работы у него побольше, чем у большинства адроанских полицейских.

– Хорошо. Но с каких пор здесь распоряжаются констебли? – поинтересовался Дорри.

– В двенадцатом участке я вел девять дел об убийствах, и все они были успешно раскрыты. – Адамат выпрямился.

– Детектив-констебль, – произнес Дорри с фальшивым смешком, – это дело веду я. Наш участок подчиняется непосредственно комиссару, так что какую бы свободу действий ни предоставляла вам капитан на прежнем месте, здесь такого не будет. Детективы-констебли не ведут дела, особенно те, что касаются аристократов.

Адамат моргнул в ответ, пытаясь перестроиться. Он больше не в двенадцатом. И это правда, обычно констебли не ведут дела такого рода. Он еще не знает этих полицейских, а они не знают его способностей. Нужно запастись терпением.

– Я здесь, просто чтобы помочь. – Адамат дружелюбно развел руками.

Дорри несколько секунд пристально смотрел на него.

– Да, но боюсь, что сегодня ваши таланты не понадобятся.

Адамат начал обходить труп, стараясь не наступить в кровь. Он заметил несколько пятен крови, ведущих прочь от тела.

– У вас уже есть подозреваемые?

– Есть.

– И они признались?

– Еще нет, но до вечера признаются. Дело простое. Уверен, даже вам это ясно.

Адамат закончил обходить труп и помедлил, чтобы справиться с раздражением. Он прокрутил в уме все, что слышал о Дорри. Упертый следователь, нерадивый, если не сказать ленивый, с чем соглашались даже его друзья. Кроме того, доводится комиссару племянником.

– Так кто же это сделал? – спросил Адамат.

Дорри поднялся на ноги, и двое констеблей перевернули тело: вечерний костюм покрыт засохшей кровью, рот на застывшем лице разинут, глаза тусклые и пустые. Дорри скрестил руки на груди и натянуто улыбнулся Адамату.

– Вы же знаменитый следователь из двенадцатого. Вот и скажите.

– Я подозреваю, что вы обвинили кухарку.

Констебли переглянулись.

– У Дорри ушло два часа, чтобы это понять, – прошептал один.

Дорри бросил на них свирепый взгляд.

– И как вы пришли к такому выводу?

– Для начала – сковородка, – ответил Адамат. Он перебрал разложенные по полочкам воспоминания за последний десяток лет, пытаясь отыскать среди газет, слухов и разнообразных обрывков сведений что-нибудь о виконте Брезе. – Виконт известен тем, что распускал руки с прислугой. Последняя кухарка – крепкая женщина с сильными руками. Она более чем способна нанести такие удары и достаточно привлекательна, чтобы он положил на нее глаз.

– Из какой бездны вы узнали про кухарку? – поинтересовался Дорри.

– Колонка светской хроники семнадцать дней назад, – пояснил Адамат. – Где она?

– Ее допрашивают в гостиной.

– А леди Брезе?

– Наверху. Никого не хочет видеть, пока все не закончится. Разбирается с прислугой и беседует с нами ее сестра.

Адамат слегка склонил голову. Из глубины коридора ему послышался женский плач – нет, истерические рыдания. Еще бы, если тебя обвиняют в убийстве аристократа.

– Скорее всего, это самозащита, – сказал Дорри. – Ее прекрасно можно понять. Наверное, он принуждал ее силой.