Чтение онлайн

24 декабря

После их ухода возвращаться, по сути, стало некуда. Без Юлия, без людей, его окружавших, зараженных его идеями, Дом, Где Никогда Не Запирается Дверь снова стал лишь старым обветшалым зданием бывшего детского садика. Руинами, где мы оставили так много дней своего прошлого.

Ничего не значащие для меня стены были чужими, едва знакомыми. Они больше напоминали о тех днях, когда мы приходили сюда с Никки. Только лестница на второй этаж, почти полностью заваленная сумасшествием в виде сердечек-оригами, свидетельствовала о недавнем пребывании той, которая ушла, так и не дождавшись своего кумира. Да, Вэл действительно осмелилась покинуть этот дом.

Горечь в душе чуть разбавляла одиночество в первые дни. Тод больше не подшучивал, не льстил мне. Он больше не приходил. И неприятное чувство от того, что он больше не настаивал на наших отношениях, немного раздражало меня. Мне было неприятно, что я вообще реагирую на такую мелочь.

Молодая зима кружила по набережной у реки. На холодных железных перилах сидела парочка кривоносых, потрепанных жизнью ворон. Они даже не каркали, они умирали, распушая от ветра свои перья. Мне вспомнились мертвые птицы в доме Серого Кардинала. Те самые, что были подвешены за лапки к потолку, словно новогодние игрушки.

У моих ног бежала лопоухая черная кошка, изредка натягивая тонкий поводок, желая мчаться быстрее, чем шла я. Мы гуляли вдоль реки, под светом вечерних тускло-желтых фонарей.

Кошка потёрлась о мои ноги, когда я задумчиво остановилась, уставившись на неподвижных черных птиц.

— Да, дорогая, — сказала я кошке. — Бросила тебя твоя хозяйка. Как же она могла? А хозяин…

Так мы продолжали идти, ненужные друг другу и остальному миру.

— И в самом деле, где же твой хозяин?.. — Я подняла дрожащее от холода существо на руки, когда она стала шипеть на мопса и немолодую женщину, проходящих мимо нас. Кошка тут же забралась мне под расстегнутую куртку, царапая сквозь свитер мою шею и грудь.

Я вспомнила, как увидела Юлия вот так же идущего под светом фонарей. Это был тот самый вечер, когда я пришла в его дом, приглашенная Тодом. Он шел, встревоженный чем-то, с задумчивым выражением лица, переступая из одного круга света в другой. Тогда он действительно показался мне кем-то нереальным, магическим. Не человеком, а полубогом.

Подошвы на мгновение примерзли к брусчатке набережной. Кошка предательски мурлыкала на моем остановившемся сердце.

Юлий стоял, обняв блондинку за плечи метрах в двадцати от меня. Сноп желтого электрического света окружал их, уничтожая тени. Серый кардинал что-то говорил девушке, по выражению его лица было понятно, что Юлий пытается её в чем-то убедить. А она хочет поверить. Он замолчал, и она кивнула. И прижалась лицом к его груди. Юлий прижал её к себе чуть крепче, нежно гладя по голове.

Но это не была Сатира. Белые африканские косички доказывали это.

Серый Кардинал снова склонился над ней, шепча что-то на ушко. Вэл запустила руки ему под френч, обнимая его спину. То же самое однажды сделала я. А теперь мне оставалось только наблюдать со стороны, как они берутся за руки и медленно уходят, пересекая набережную и исчезая за первым поворотом, в безлюдные грязные дворы жилых домов.

Первой мыслью было окликнуть его. Только кошка цепко впилась в меня когтистой лапой, заставляя обдумать поспешное решение.

Юлий вернулся. И вернулся он к Вэл. Он бы не встретил её в Доме, Где Никогда Не Запирается Дверь, значит, Серый Кардинал целенаправленно искал её.

И мне показалось — ветер ударил в лицо. На самом деле просто налились горячей влагой глаза и защемило сердце. Или это просто царапалась кошка — не поймешь.

Вытащив черное существо из-под куртки, я поставила её на землю, отстегнув поводок. Лопоухая тут же скрылась в тени перил мостовой. Я подошла на то самое место, где стояли Юлий и Вэл. Почувствовала его запах. На мгновение, словно тепло снова побежало по моим венам, пробуждая сознание. Но зима расплескала воздух вокруг меня, перемешивая его с мелким назойливым снегом.

Только опустив взгляд, я заметила, что под фонарем сидит Тод. Одет он был не по погоде, в какой-то черный школьный костюм. Пиджак и белая рубашка были расстегнуты, в глаза бросался висевший на шее маленький деревянный тотем. Он смотрел мимо меня на протекающую за перилами воду странным, стеклянным взглядом.

Я хотела нагнуться и потрепать его за плечо, чтобы он очнулся и заметил меня, но не успела. Кто-то сжал моё предплечье, останавливая меня. За спиной послышался надломленный шепот:

— Не надо. Оставь его, тебе не нужно вмешиваться.

Обернувшись, я увидела Наркомана:

— Ты здесь? — И сразу же обняла его, не желая отпускать. — Мне очень плохо. Где же ты был, Наркоман?

Он устало вздохнул, и я была так рада этому ничего не выражающему знакомому звуку.

— Два кофе, пожалуйста, — он даже не притронулся к листку с меню кафешки, в которую мы зашли.

Здесь было не слишком уютно и грязновато. И не очень тепло, поэтому я даже не стала снимать куртку. Наркоман засунул замерзшие руки в карманы толстовки, надувшись, словно большая костлявая птица.

— Наркоманы тоже пьют кофе? — Я попыталась пошутить, но на его лице не появилось даже тени улыбки.

— Нет, они гранеными стаканами вливают в себя этиловый спирт и закусывают горстями экстези, — взгляд Наркомана стал немного черствым, осуждающим: — Может, ты не будешь пытаться подколоть меня на эту тему?

— Хорошо.

Кофе нам принесла белокурая девушка с двумя длинными косами, начинавшимися «дракончиками» на очаровательной голове. Она заинтересованно посмотрела на Наркомана, а потом ушла, несколько раз оглянувшись. Грустным было то, что он даже этого не заметил.

— Почему Тод не пошел с нами? — Я потянула одну из чашек к себе, радуясь тому, что кружки не слишком маленькие, а кофе действительно горячий. — Мне показалось, или он тоже был под кайфом? Такой взгляд странный, он меня, кажется, даже не заметил.

— Тод мертв, — оборвал меня Наркоман.

— Что?.. — Я неловко уронила чашку, и ароматная жижа густого коричневого цвета поползла по столу, заливая его. Теперь я жалела, что чашка не была крохотной, как в дорогущих ресторанах.

— Извини…

— Черт, Кнопка, это были мои любимые джинсы, — но он не кричал, а просто говорил раздосадованным голосом.

Я ошарашено смотрела, как он бросает на стол с десяток бумажных салфеток, чтобы они впитали горячую лужицу, растекшуюся у самого края.

— Повтори, что ты сказал?!

— Это были мои любимые джинсы.

— До этого! — Я прекрасно знала, он понял, что именно я попросила его повторить, просто он опять начинал поддразнивать меня, отвечая невпопад.

— Но ведь ты расслышала, что я сказал, — его хитрый взгляд оценивал выражение моего лица. — Иначе ты бы не опрокинула кофе. Держи, — он пододвинул ко мне свою чашку и отрицательно покачал головой, когда я попыталась жестом от неё отказаться. — Ты замерзла, тебе нужно согреться. А ещё ты в шоке.