Пороки
Шрифт:
За окном завыл ветер. Беззащитное перед зимой старое окно с полусгнившими рамами застонало. Распахнулась форточка и заскрипела ржавыми петлями. Холод ударил меня по лицу, а защищаться было незачем. Как и прежде, никто не ждал меня в этом безнадежном доме.
— Не могла же ты думать, что всё изменишь, — Юлий нарушил молчание, смахнув со лба пряди темных волос.
— Нет, не могла. Даже когда я бежала к тебе перед тем, как попасть в больницу, я и не думала ничего менять. Наоборот. Я хотела всё расставить на свои места, заменив Сатиру во всем.
— Сатира… — Простонал Юлий в такт ноющим от ветра рамам. — Моя бедная, бедная девочка… А я глупец. Я не думал, я совершенно обо всем забыл.
— Наркоман рассказал мне о Пороках. — Я присела на пол напротив него, чтобы видеть лицо Серого Кардинала и слышать каждое его слово. — Всё это правда?
Он кивнул, задумчиво качая головой. Юлий смотрел стеклянным взглядом на щель в полу, откуда с каждым порывом уличного ветра вырывалось облачко серой пыли:
— Всё это правда. Но тебе не должно быть от этого хуже.
— Но я не хочу так, — мои пальцы цепко стиснули его ладонь. — Я не хочу, слышишь?.. Я не хочу, чтобы всё прошло мимо, чтобы от тебя в моей жизни ничего не осталось. Я не хочу! Мне так необходимо, чтобы от тебя остался хоть какой-то след, напоминание, тонкая черта! Если мне и дальше предстоит гробить свое существование скучными днями, то почему бы тебе не сломать мою жизнь?
Он резко поднял на меня взгляд с бешено расширенными зрачками. Раскосые глаза затравленного зверя, которому предлагали ошейник вместо смерти.
— Видишь? — Я протянула с мольбой к нему руки. — Я сама прошу этого. Я не просто прощу тебя, я приму с радостью любое бедствие, которое ты навлечешь на меня. Сломай мне жизнь, я буду только благодарна! Только не молчи вот так, слышишь?
Юлий встрепенулся:
— Зачем ты меня об этом просишь?
— Эти два месяца… Ты просто представить себе не можешь… У меня такое чувство, будто я сама себя хороню, я — архитектор собственной могилы! — Мне захотелось обнять его, но он отстранился от меня.
— Если ты не захочешь сделать это, — по моему лицу побежали слезы обиды. Юлий вел себя так, словно я была чужим, далеким от него человеком. — Если ты не захочешь, я пойду к Наркоману. Он хотел выиграть, и он выиграет.
— Наркоман уже проиграл, — он небрежно бросил окурок на пол, даже не потушив его: — Я не могу, это не по правилам.
Меня поразили его первые слова:
— Он проиграл? А ты?
Юлий лишь кивнул, горько усмехаясь.
Ветер снова ударил по окну, словно бы напоминая мне о том, что время снова пришло в движение, но на этот раз оно не течет, а стремительно мчится, увлекая мои последние минуты пребывания в этом доме за собой.
— Скоро сюда вернется Вэл. Я думаю, тебе стоит пойти домой, — Юлий нежно погладил меня по лицу, стирая набежавшие слезы.
— Мы больше не увидимся?
— Нет, — он снова покачал головой.
Я всё ещё смотрела в его глубокие глаза, стараясь оставить их в памяти:
— Значит, мои страхи были не напрасны…
— Какие страхи?
— Помнишь, — я поднялась с пола, собираясь уходить. — Помнишь, я сказала, что боюсь того, что мы вернемся сюда, и всё изменится. Тогда, утром в квартире Наркомана.
Он закрыл глаза:
— Я помню.
— Скажи мне напоследок, что теперь со мной будет?
Юлий опустил голову, смотря на свои ладони:
— Ничего. Ты вернешься в свой дом и будешь жить как и жила.
— И это всё?
— Всё.
Сделав пару шагов к выходу, я обернулась. Почувствовала, как он смотрит мне в спину. Его голос прозвучал отчужденно, холодно:
— Я хочу попросить тебя только об одном. Пожалуйста.
— Всё, что будет тебе угодно.
У него было несчастное выражение лица:
— Сделай то, чего не смог я. Найди Сатиру. Я знаю, тебе удастся. Ты не такая, как все мы, ты иная…
Ещё минута протекла, а я так и стояла в проходе. Новый порыв ветра донес до нас отдаленные шаги по хрустящему снегу. Эти звуки разбудили меня, ударяя осознанием того, что время истекло:
— Хорошо. Я непременно разыщу Сатиру.
— Значит, теперь действительно всё, — кивком головы он указал, что я должна уйти.
Мой взгляд ещё раз пробежался по комнатке, на мгновение останавливаясь на каждом предмете, о котором я хотела помнить: зеркальный столик, кровать, на которой я и Сатира наслаждались друг другом, старое окно, скрипящий пол. И Юлий, сидящий на этом самом полу с опущенными плечами так, будто его жизнь медленно уходит через щели стен. Я поняла, что так много не сумела спросить у него, так много потеряла времени.
Слова перекрыли подкатившиеся к горлу слезы, не позволяя рыданиям вырваться наружу:
— Прощай, Серый Кардинал.
— Прощай, Мэлли.
Я спустилась по лестнице, сжимая руками грудную клетку. Боль от того, что он назвал меня по имени, разрывала внутренности, посылая в мозг сигналы бедствия. Игнорировать их означало не признавать таланта Юлия до дрожи красиво прощаться.
На улице мимо меня пролетела девушка с копной африканских белых косичек. Её шальной взгляд заставил меня отдернуться, шагнуть в снег, уступая ей место на узенькой тропинке среди сугробов.
Автобус ушел, едва я дошла до остановки. Холодные порывы северного ветра трепали мои волосы и шапки на головах смеющейся парочки влюбленных, разрывая длинный газетный сверток в их руках. Порывы донесли до меня несколько мелких жёлтых лепестков. Кажется, парень подарил девушке хризантемы.
Про себя я подумала, что стоит записать где-нибудь, как я ненавижу желтые цветы.
Заметка в газете «Каждодневка» от 25 декабря 2007 года: «Вчера, 24 декабря, на окраине нашего города произошел пожар. Сгорело здание детского сада № 9, пребывавшего в аварийном состоянии. Причиной пожара стал поджог. Человеческих жертв не обнаружено. Всех свидетелей происшествия просим обратиться в редакцию. В связи со слухами о том, что прошедший год сгоревшее здание было выкуплено неким молодым человеком и регулярно посещалось членами молодежной секты, было начато журналистское расследование. Всех, кто может предоставить информацию о секте, её главе или лицах, состоящих в ней, так же просим обратиться в редакцию».
Тело Вэл было найдено в городском парке спустя шесть дней после пожара. Говорят, именно её видели последней выходящей из Дома, Где Никогда Не Запирается Дверь. Но останков Юлия на пожарище так и не нашли, а о судьбе Наркомана и Фреда мне ничего не удалось узнать.