Чтение онлайн

Внизу кучка людей, одетых в шинели и шлемы, с биноклями и винтовками в руках. И немного в стороне еще одна фигура – маленькая тонкая женщина, в темном платочке. И все они – и женщина, и шинели, думают только об одном – об одиноком седоке аэроплана, от успешных действий которого зависит победа тысяч – победа Красной армии, может быть, победа единственной в мире свободной страны.

Самолеты продолжали крутиться на месте, вычерчивая сложные, необыкновенные фигуры. То, что снизу казалось веселой и увлекательной игрой, было на самом деле лихорадочным пулеметным боем. Нападал истребитель, хорошо защищенный бомбовоз мог легко отбиваться от легковесного противника. Но время, время…

Тяжелый зрачок командира скользнул по темному циферблату, по медленной (не остановилась ли) стрелке и снова устремился вверх. Прошло пять минут. Еще пятнадцать до возможного прибытия аэропланов. Часы, самолет, часы…

– Смотрите. Мы погибли. Самолет приближается. Смотрите.

Да, тактика бандита резко изменилась. За пять минут перестрелки, угадав желание задержать его во что бы то ни стало, он, не переставая стрелять, начал снова двигаться к складам. Истребитель Сидорова беспомощно вился сбоку.

– Белые морды. Они поняли нашу мысль. Они сбросят бомбы и спокойно уйдут обратно. Кончено. А Сидоров… Что он хочет делать.

Восклицание… Несколько моментов недоумения… Потом…

Напряженную тишину всколыхнул громкий вздох многих грудей. За вздохом – отчаянный крик догадавшейся женщины.

Красный самолет, покружившись над неуклонно идущим вперед бомбовозом, вдруг резко поднялся над ним. Потом начал падать вниз – пропеллером вперед, все скорее и скорее. Бомбовоз рванулся в сторону.

Но было поздно. Маленькая машина врезалась в его расколовшийся корпус.

Высоко в небе сверкнул огонь и громыхнул столб черного дыма. Бесформенная пылающая масса – воздушная могила героя – медленно падала вниз.

Двое красноармейцев склонились над распростертым на земле женским телом. Бледный командир положил руки на плечо соседа, снявшего шлем и вытиравшего обильно проступавший пот:

– Товарищ Богданов, вы, кажется, говорили о двух вероятностях. Но, понимаете ли, Сидоров знал, что будет, если бомбовоз долетит. А относительно семьи – он прежде всего был коммунистом… Я только хотел сказать, что то, что он сделал, было третьей вероятностью.

– Мы должны торопиться Дэрби! Вот уж и газеты пронюхали про изобретение «Фурмана».

Старый джентльмен в золотых очках опустил на колени чернеющий сенсационным известием номер «Дейли Ньюса».

Джентльмен в кресле, напротив, молчал. Он робко-робко кашлянул и устремил вопросительный взгляд на третьего собеседника – Дангрэва.

Председатель Нефтяного Треста Дангрэв был еще совсем молодым человеком. Его стройная безукоризненная фигура выделялась странным, почти нелепым пятном на фоне мрачных и неуклюжих фигур его собеседников. В линиях его четырехугольного подбородка и в холодных черных глазах заключалось то, что приносило ему неизменную удачу во всех предприятиях и подчиняло его воле всех соприкасавшихся с ним людей.

– Послушайте, Мэдженс! пальцы Дангрэва нервно перебирали бумаги: я снова повторяю, что мы не должны жалеть никаких затрат на покупку изобретения. Этот порошок… Вели мы разбросаем один килограмм его по объятой угаром большевизма России, нам удастся установить равновесие. От пролетарской идеологии ничего не останется, и о революции не будет и речи. Понимаете ли вы, что значат эти слова теперь, когда наши рабочие могут восстать ежеминутно!

– Но вы забываете самое главное, Дангрэв! Изобретение Фурмана не продается. Почему вы думаете, что он сделает исключение именно нам?

– В данном случае вопрос только в сумме. И, вообще, этот спор я считаю излишним. Мы всегда сможем сговориться с профессором…

Рука Дангрэва метнулась к стройному ряду металлических кнопок. На стене, над кнопками висело шесть круглых каучуковых кружков. Три члена Правления приставили по кружку ко рту и уху. Шестиугольный желтый экранчик на стене вспыхнул матовым светом. Пальцы Дангрэва продолжали бегать по кнопкам. Беспроволочный телефон заработал.

– А, может быть, Фурман отлучился из своей африканской лаборатории?

На вспыхнувшем ярко экране выделились бледные очертания: – широкое обезьянье лицо с четырехугольным подбородком под огромным выпуклым лбом. В маленьких глазках светились ум и звериная хитрость. Таков был химик Фурман – слава и гордость ученого мира второй трети двадцатого века.

Три трубки плотнее прижались к напряженно-слушающим ушам. Три пары глаз внимательно впились в желтый шестиугольник.

– Мистер Фурман, с вами говорят члены Правления Американского Нефтяного Треста.

– Вижу! – голос Фурмана звучал глухо и неприветливо.

– Вы знаете… слухи о вашем новом изобретении…

– Эти слухи не преувеличены.

– Мы хотели-бы сговориться о покупке…

– Это невозможно. «Фурманит» не будет продан частным организациям.

– Трест не остановится перед затратами, мистер Фурман. Вы сами можете назначить нужную сумму…

– Бесполезно. Ко мне с утра до вечера пристают с подобными предложениями. Мое изобретение не продается. – Изображение на экране потухло. Фурман отошел от аппарата.

– Дьявол! – Мэдженс с силой бросил на стол каучуковый кружок: – он продаст его рабочим России!!!

Дангрэв оставался невозмутимым.

– У нас есть и другие возможности. – Пальцы Дангрэва снова вошли в соприкосновение с кнопками телефона.

– Бюро сыска Нефтяного Треста. Вышлите немедленно четыре номера…

– Каких? – Безразлично… Да. Дда… Наиболее умных и мужественных… 5, 12, 26 и 40? Отлично… Через пять минут? Отлично.

… Через пять минут алюминиевый блестящий лифт выбросил на площадку двадцатого этажа Правления Треста четырех изящно одетых молодых джентльменов. Четверо смертных вошли и неподвижно встали у дверей перед тремя земными богами – в креслах, вокруг стола.