Чтение онлайн

Розалия выпучила глаза.

— Разнообразнее, значит! — прошипела она.

— Черт! Хм… Я совсем не это хотел сказать…

Бенджамин выглядел озадаченным и даже расстроенным. Захваченная своим гневом, который уже давно набирал обороты, а теперь, подпитанный последней фразой, вот-вот собирался закружить ее в диком танце, Розалия совсем не замечала этого. Ей так сильно хотелось спустить с цепи свой нрав, что она совсем не думала о Бенджамине — как и прежде она становилась центром своей Вселенной.

— Не хотел, а сказал!

От обильного излияния потока речи Бенджамина спасла группа учеников, с шумом вывалиашаяся из дверей школы. Они обступили учителя, оттеснив Розалию в сторону, и заговорили с ним о предстоящих соревнованиях в феврале.

Девушка поспешно ретировалась и пошла в раздевалку. Она не стала полностью переодеваться, а поспешила уйти как можно быстрее. Разговор этот с Бенджамином ей не понравился. Если раньше она как будто заряжалась энергией от перепалки или ссоры с кем бы то ни было, то сегодня — нет. Вместо этого она чувствовала странное беспокойство, как будто кто-то методично выбивал у нее почву из-под ног. Это были всего лишь первые толчки, как при землетрясении, когда земля оповещает тебя о приближении чего-то колоссального, и тебе нужно решить как можно скорее, что делать и куда бежать. Но Розалия плохо распознавала подобные знаки, часто обесценивала их, но чаще просто игнорировала. Беспокойство было скорее назойливым, чем реальным, и она, как и прежде, просто задвинула его подальше.

Почему Бенджамин решил уличить ее в эгоизме? Раньше он многое спускал ей, улыбаясь ее изобретательности. Может, он считал, что она играет с ним также, как и с Аугусто… А она играет?

Мысли об этом терзали ее по дороге к нему. Она сама предложила встретиться. Ей нужно было проверить, что происходит. В школе Бенджамин был очень сдержан и не проявлял никакого непрофессионального интереса, даже когда они оставались наедине. Сначала Розалия отвечала ему тем же, но скоро ее начало это задевать. Внимание Бенджамина ей было необходимо, с ним она чувствовала себя нужной и любимой. Поэтому его холодность уязвляла ее.

— Что происходит? — спросила она с порога, когда он открыл ей дверь.

— Добрый вечер, Розалия. Что именно ты имеешь в виду? — спросил Бенджамин с искренним интересом на доброжелательном лице.

— Ты игнорируешь меня! — бросила она ему в лицо, на ходу расстегивая куртку и бросая ее на камод у входа.

Бенджамин сразу взял ее и повесил в шкаф. Затем прошел за ней в гостиную.

— Я не игнорирую тебя, Рози, — его голос смягчился, — я просто жду, когда ты мне расскажешь, почему ты поцеловала Аугусто.

— У меня нет ответа на этот вопрос, — Розалия смотрела ему прямо в глаза, как делала это всегда, когда ей было необходимо убедить кого-нибудь в своей искренности.

— Хм… А я уверен, что есть! Более того, ты должна бы понимать, что это причиняет мне… хм… некоторое неудовольствие. Или тебе и до этого нет дела?

Кажется, он загоняет ее в угол, а Розалия этого не просто не любила, она начинала нервничать. Если она скажет, что ей нет до этого дела, то еще больше заденет его самолюбие. Если же скажет, что есть, то поставит в уязвимое положение себя.

— Не зависимо от причин моего поступка, ты не был целью.

Кажется, ей удалось выкрутиться.

— Неужели?! Хм… Розалия, — девушка дернула головой, — может ты назовешь мне в этом случае преследуемую тобой цель?

— Нет никакой цели, Бенджамин! — вспылила она, но сразу же осеклась. — Ты же знаешь, я часто совершаю необдуманные поступки, когда выпью.

Он ей не верил — это было явно написано на его лице. Но Бенджамин сделал вид, что это так. Зачем? Впрочем, Розалия гораздо больше радовалась тому, что они закончили этот неприятный разговор.

— Бенджи, — она раньше никогда его так не называла, — не сердись на меня…

Перед Бенджамином снова появилась, словно оборотень, мягкая кошка. Она взмахнула своими мягкими руками и обняла его за шею, плотно прижимаясь всем телом. А он еще некоторое время упрямо смотрел ей в глаза, давая понять, что все еще сердится. Но Розалия уже знала, что он скоро сдастся. Едва она коснулась его губами, как он прижал ее к себе.

— Ты никогда не сожалеешь о своих поступках, я помню… — проговорил Бенджамин, оторвавшись от Розалии лишь на пару сантиметров.

Нет, именно в тот момент она не сожалела, но ей было неловко, и она хотела замолить свое поверхностное поведение, предложив ему свое тело. А в общем, Розалия сожалела о чем-то постоянно, но едва ли когда-либо призналась в этом хотя бы одной живой душе.

Как и раньше Розалия выбиралась из дома Бенджамина ночью, словно воришка. Хотя на этот раз она была уверена — он не спал. С его стороны не доносилось глубокого ровного дыхания, которое она слышала прежде. Но он почему-то никак не выдавал себя. Оставаться до утра у Розалии не было никакого желания, но и уходить, зная, что Бенджамин не спит, казалось совсем нелепым. Поэтому она даже не торопилась, а спокойно одевалась в ожидании, когда же он окликнет ее. Но этого не произошло.

Розалия не тихо захлопнула входную дверь и обернулась на окна. На втором этаже в спальне горел свет.

Внизу громко захлопнулась входная дверь. Этот звук показался Бенджамину не просто сильным, но оглушающим, как будто применили всю имеющуюся силу. Спать и до этого не было желания, но теперь пропала всякая надежда на сон. Ему бы хотелось не знать, почему Розалия каждый раз уходила, но прятать голову в песок не было в его правилах. Розалия всего лишь удовлетворяла свои потребности: физические ли или эмоциональные. Большего она не хотела, да и вряд ли была способна на большее. Иногда Бенджамину казалось, что в глазах ее проскакивали огоньки человечности, и он ей дорог хотя бы отдаленно на столько, на сколько она дорога ему. Но слова любви ни разу даже по ошибке не пытались сорваться с ее губ. Вместо этого она продолжала раздражаться, сердиться, чудить и не извиняться.

Конечно, в моменты затишья, Рози была чудесна: ее улыбка, запах и взгляд сводили Бенджамина с ума. Он мог любоваться ею до бесконечности, находя в чертах и движениях что-то новое, что снова увлекало его. Он любил наблюдать за ее глазами, когда она переставала сердиться и как будто возвращалась к нему на землю. Он любил ее. Любил даже тогда, когда она не извинялась за свои поступки, когда не признавала чужой правоты, когда доказывала свою точку зрения, не считаясь с мнением других. Любил даже тогда, когда она уходила от него ночью, пока он делал вид, что спал.

И это причиняло Бенджамину боль. Как и осознание того, что Розалия сама поцеловала Аугусто. В действие алкоголя он не верил. Тогда зачем? Что она пыталась доказать себе?

Промучившись до утра между тяжелой дремой и полным отсутствием сна, Бенджамин рано встал и уехал в порт, чтобы выйти в море как только рассветет. О Розалии невозможно было забыть, но оградиться физически не составляло труда. При всех ее способностях, она не смогла бы найти его на лодке. Подобно многим влюбленным до него в голову ему приходили иррациональные мысли, что Рози ищет его, а он не доступен. Как и прежде мысли эти на ее счёт были ошибочными: она не только не искала его, но в понедельник утром сообщила, что не сможет прийти в школу. Причина не уточнялась, а спрашивать Бенджамин не стал.