Чтение онлайн

— Рози, кто это сделал? — вернувшись к ней, теперь он рассматривал ее — она молчала. — Твой отец?

— Я хочу, чтобы ты ушел...

Первым желанием Бенджамина после этих слов было желание уйти. В них он не видел ничего, кроме обесценивания себя. Любая женщина захотела бы защиты, но только не Розалия. Она хотела остаться одна.

— Я уйду, не волнуйся. Чуть позже... А сейчас одевайся!

— Поведешь меня ужинать? — ерничала девушка.

— Почти...

Она села на кровать и стала надевать ботинки. Бенджамин следил за ней не без некоторого удивления — он думал, что она упрется и никуда с ним не поедет. По крайней мере, это было бы логичным поведением. Но Розалия часто рушила самые логичные предположения и удовлетворяла самые невероятные.

Из комнаты она выходила в капюшоне и на ходу попрощалась с синьорой Пеллегри. Бенджамин поблагодарил ее и добавил, что Розалия не придет сегодня ночевать, потому что должна завершить важное дело.

— Где живут твои родители?

— В Казаль Палокко.

— Мне нужен адрес, — требовательно проговорил Бенджамин, все еще сомневаясь в успехе своей идеи.

Но Розалия назвала и адрес. И это казалось очень странным. Интересно, она хотя бы отдаленно представляла себе, зачем ему все это и что именно он собирается сделать. Или ей настолько было наплевать на происходящее! Она ни разу не раскрыла рта в машине, ничего не спросила, только забила адрес в навигатор.

У дома она вылезла из машины вместе с Бенджамином и шла до самой двери немного позади. Он не обернулся на нее, все его внимание было сконцентрировано только на его ярости против подонка, который тронул ее.

Бенджамин нетерпеливо нажал на звонок несколько раз и до того, как дверь открыли, успел сжать кулаки, разжать их и провести обеими пятернями по волосам, глубоко вдохнуть и шумно выдохнуть, оглянуться на стоящую в сторону девушку и снова сконцентрировать все свое внимание на двери и доносящихся оттуда шагах.

На пороге появилась женщина, худощавая, с короткой стрижкой и подавленным выражением лица.

— Чем могу помочь? — спросила она несколько раздраженно, увидев незнакомца, но затем заметила Розалию. — Розалия, кто это?

— Мне нужен синьор Конте, — напористо проговорил Бенджамин и без приглашения вошел в дом.

Джакомо, услышав свое имя и чужой мужской голос, поднялся с дивана. Бенджамина поразило, на сколько Розалия была на него похожа: те же волосы, огромные глаза и длинные ресницы, те же губы. Как можно было не ценить дочь, которая являлась твоей копией!

— Я вас знаю? — надменно спросил Джакомо.

— К счастью, мы не знакомы, — ответил Бенджамин, — но я знаком с вашей дочерью.

Он сделал шаг в сторону, открывая обзор той части прихожей, где стояла Розалия. Ее отец бросил на нее беглый взгляд, и выражение его лица ничуть не изменилось.

— Она заслуживает всего, что с ней происходит!

Сколько пренебрежения было в его словах! И каким же они показались знакомыми! И какими несправедливыми! У Бенджамина помутнело перед глазами. Ярость затуманила разум, и он подскочил к нему и с силой приложился кулаком к лицу. Раздался визг и крик синьоры Конте, отец Розалии повалился спиной на этажерку, заставленную форфором. Она удержала его, но закачалась и сбросила на пол большую часть фигурок животных, балерин и другой мелочи. Раздался безобразный звук битого стекла, заглушивший даже визг Аделе. Джакомо чертыхался. Только Розалия так и осталась стоять на своем месте в полном молчании.

— Если ты еще раз ударишь ее, — рычал Бенджамин с бешенным взглядом, — я нанесу тебе столько ударов, сколько получила она, начиная с двенадцати лет. И каждый из них я лично буду считать. Ты понял меня?

Он сверлил глазами подонка сверху вниз, но не ждал ответа, а пытался прийти в себя. Ему хотелось ударить еще и еще, чтобы наказать того, кто поднял руку на своего ребенка.

— Уходите! — сквозь плач попросила Аделе.

Бенджамин развернулся, но не увидел Рози в доме. Тогда он вышел на улицу и увидел ее, стоящую спиной к двери.

— Пойдем, Рози, — он обнял девушку одной рукой за плечо, — нам надо съездить на скорую и получить заключение, чтобы ты смогла заявить в полицию.

— У меня есть заключение со скорой. И в полиции я уже была! Отвези меня теперь домой…

Повернув голову в сторону Розалии, Бенджамин посмотрел ей в лицо. С его стороны совсем не было видно ни отека, ни синяка. Она, как и прежде была прекрасна. Но такой отчужденной и холодной она раньше никогда не представала перед ним. Рози даже не смотрела на него, она не нуждалась в нем, он был для нее посторонним человеком, с которым она ничем не хотела делиться, чье мнение для нее совсем не имело значения. И осознание этого придавило Бенджамина, словно огромной каменной плитой. Ему стало трудно дышать, захотелось оттолкнуть эту чужую холодную Розалию и уехать, куда глаза глядат. Ему стало жаль себя, что ввязался во все это, что не послушал тех, кто предупреждал его о разрушительной силе этой девушки с невинным лицом. Ему было больно от того, что не смотря на все попытки быть рядом с ней, она продолжала исключать его из своей жизни.

Словно в бреду он доехал до дома Розалии и уехал в то же мгновение, едва дверца с ее стороны захлопнулась. Хотелось напиться, но принимать решения Бенджамин предпочитал на трезвую голову.

Это были самые долгие и мучительные выходные. Бенджамин не мог вспомнить, чтобы ему было так плохо когда-либо в его жизни из-за женщины. Он и раньше принимал решения о том, чтобы расстаться или расставались с ним, но никогда прежде он не осознавал при этом собственную никчемность. Это чувство, родившееся внутри, питалось всеми теми негативными эмоциями, которые Бенджамин испытывал каждый раз, когда не получал от Розалии того ответа на свои действия, которые ожидал. Ее упорство и упрямство всегда было направлено против него, давая понять, что ей не нужно ничего того, что он делал. Отчего любые попытки и старания оказывались тщетными.

Бенджамин не сожалел о том, что ударил отца Розалии, но и не гордился собой. Бить кого-то не было в его правилах. Он предпочитал решать проблемы диалогом. Но знать о том, что подобное случалось уже много раз, видеть ее перекошенное лицо — это оказалось выше его сил. Желание защитить ее было велико. Вот только Розалия совсем не нуждалась в его защите.

Он-то думал, что отвезет ее на скорую, потом в полицию, чтобы заявить на отца. А оказалось, что все это она уже сделала сама. У этой девушки было достаточно сил и храбрости, чтобы справиться одной, без посторонней помощи. Ей никто не был нужен. Разве что эпизодическое присутствие в ее жизни кого бы то ни было, чтобы раз за разом доказывать ей, что она имеет власть над ним.

Власть… Розалия приобрела ее над Бенджамином в тот момент, когда он влюбился в нее. Гораздо раньше, чем она сама узнала о ней, когда получила признание. Ни разу они не поднимали этот разговор. Те слова просто улетели, словно кто-то крикнул в глубокий колодец, и эхо, отскочив о каменные стены навсегда испарилось.

О многом передумал Бенджамин за два дня. Он искал оправдания Розалии и силы в себе, чтобы продолжить их неясные отношения. Но в понедельник он вступал на татами с четкой идеей, что именно скажет ей после занятий.

Все время, пока шли уроки у детей, которые вела Розалия, он часто проходил мимо и смотрел на нее, как будто хотел запечатлеть в памяти ее улыбающееся лицо. На щеке все еще проступал желтый синяк с красными вкраплениями, но отек спал. Бенджамин замечал, как переговаривались за ее спиной ученики, обсуждая, вероятно, откуда их преподаватель могла выйти такой разукрашенной.

Во взрослой группе Давиде не смог себе отказать в удовольствии проехаться по самолюбию Розалии, за что получил ногой по голове. Адриано прикрикнул на них обоих, указав, однако только Розалии на неуместность использования приемов карате в качестве ответа на вербальную агрессию.