Чтение онлайн

О том, что Розалии не будет ни в среду, ни в пятницу он узнал от Марии Луизы.

— Хм… Она сказала, почему?

— Нет. Ты же знаешь ее, она никогда ничего не объясняет, особенно мне. Может, заболела гриппом, сейчас ходит. Голос у нее был, словно нос заложен.

— Спасибо, Мария Луиза. Я позвоню ей.

Но Розалия не ответила ему. Бенджамин оставался в полном неведении, почему она не вышла на работу. А тем временем коллеги спрашивали, почему ее нет, когда их просили подменить ее на занятиях.

— Что с ней на этот раз? — недовольно спросил Адриано.

— Я не знаю, — скрывая раздражение ответил Бенджамин.

— Все понятно. Все как обычно!

— Что как обычно? — зацепился Бенджамин.

— Подводит, как обычно. Ничего не объясняет, как обычно. Ставит других в неудобное положение, как обычно. Продолжать?

Адриано свирепо раздувал ноздри. Его густая борода и усы делали его еще более сердитым.

— Ты никогда не рассказывал мне, что произошло между вами. Почему ты так относишься к ней?

— Я отношусь к ней так же, как она хочет, чтобы к ней относились…

— И все же. Что произошло? — настаивал Бенджамин.

— Ты уверен, что хочешь знать это, учитывая, что ты с ней… в общем, у вас отношения.

— Да, уверен.

Адриано криво улыбнулся одними губами. Лицо его при этом покраснело. Он несколько раз провел ладонью по пушистым кудрявым волосам, забранным в “хвост”, а потом вдохнул воздух так, что грудная клетка приподнялась и разошлись полы каратеги.

— Думаю, не стоит тебе рассказывать, — начал он, — как несложно увлечься Конте. Она умеет нравиться, очаровывать. Не знаю, что стало ключевым моментом в твоем случае: ее красота или остроумие, а, может быть, живость ума или ее темперамент. А меня поразила ее непохожесть на других, в частности на Ромину. Эти вспышки, резкость и при этом глаза ангела. Она играла со мной, дразнила, задорила, а когда я признался ей во всем, она рассмеялась мне в лицо, словно я все еще шутил. Просто не придала значения моим словам. Но не это я считаю подлым поступком с ее стороны. Подлым было то, что она рассказала обо всем Ромине.

— Разве ты не был готов расстаться с Роминой ради Розалии? — удивился Бенджамин.

— Да, и я сделал это до того, как поговорил с Конте. Но зачем надо было издеваться над Роминой?

— Может Роз…

— Нет, твоя Рози, — Адриано неприятно подчеркнул имя, — ходит по головам. По тем, кого она оставляет в стороне, она любит проехаться тяжелой артилерией. Ей просто необходимо самоутвердиться, возвысить себя за счет других…

Как бы ни хотелось Бенджамину возразить на каждое утверждение друга, он просто не мог этого сделать. Многое из сказанного было правдой. Кое-что он испытал на себе. А ее молчание явно подтверждало то, что Розалии не до кого не было дела. Она просто жила, как считала нужным, игнорируя тот факт, что вокруг нее были люди, для которых она была дорога.

Бенджамин сердился на ее молчание, но продолжал писать ей. Розалия вяло отвечала, что занята, а потом игнорировала сообщения, вообще их не читая. По дороге в школу в пятницу Бенджамин зашел в аптеку, где она работала и узнал, что Розалия была на больничке с понедельника. Уже после занятий он пошел к ней домой.

Чтобы прорвать оборону синьоры Жандарма, Бенджамин позвонил в первую попавшуюся квартиру и представился соседом с верхнего этажа. Ему открыли, даже не разобравшись, кто он на самом деле. Теперь оставалось самое сложное — уговорить синьору Пеллегри позвать Розалию.

Бенджамин нажал на кнопку звонка и даже услышал шорох за дверью, когда открылась створка глазка. Несколько секунд спустя в дверном проеме показалась седая аккуратно причесанная голова. У хозяйки квартиры оказалось недовольное лицо, а потому и приветствие получилось сдержанное, хотя и вежливое.

— Что желаете, молодой человек? — поинтересовалась она, когда Бенджамин закончил с поздравлениями с прошедшим Рождеством и новым годом.

— Я ищу Розалию. Мне нужно увидеть ее.

— А почему ты думаешь, что она у себя? — мелкие глазки пристально смотрели на переносицу.

— Потому что я это знаю…

Синьора Пеллегри соображала, что возразить на это, но видимо, ничего не придумала и решила спустить на Бенджамина собак.

— Что ты сделал с моей Розалией? — накинулась на него пожилая дама и, если бы у нее был в руках зонт или даже кухонное полотенце, Бенджамин был в этом уверен, непременно огрела бы его по голове.

— Ничего, — растерялся он. — Но она пропала. И не отвечает на мои звонки!

— Уверена, она не хочет тебя видеть, поэтому я не пущу тебя, большой человек! — храбрилась синьора Пеллегри и готовилась защищать грудью входную дверь.

— Синьора, мне надо увидеть Рози. С ней что-то случилось… Если вы не позволите мне войти к ней, а я обещаю вести себя прилично, то мне придется посадить вас на шкаф, чтобы вы мне не мешали. Потом я вас, конечно, верну на место… — он замолчал на пару секунд и добавил уже серьезно: — Я очень волнуюсь за нее. Пожалуйста, я должен ее увидеть!

Железная Леди дрогнула. Сначала она разжала губы и наклонила голову на бок, а потом убрала сухую руку с двери и отошла в сторону.

— Иди, но она все равно не пустит тебя. Она почти не выходит с понедельника…

Сердце неприятно ускорило шаг. Но сейчас он все узнает. Не могла Рози пропасть просто так.

Бенджамин постучал и позвал девушку по имени, но она не ответила. Он повторил все заново, хотя результат не изменился. Тогда он дернул за ручку — дверь оказалась не запертой на ключ. В комнате горела только лампа на комоде у окна. Розалия стояла к ней лицом и спиной к двери.

— Зачем ты пришел, Бенджамин? — она даже не развернулась.

— Ты не отвечаешь мне…

— Наверное, у меня есть на это причина.

— И я хочу ее знать.

— Как тебе будет угодно, — усмехнулась Розалия и развернулась к нему лицом.

Против света ее фигура и лицо оказались в полутьме. И сначала Бенджамин не понял, почему девушка молчала и что именно она демонстрировала ему. Он подошел ближе и стал вглядываться ей в лицо. В какой-то момент ему показалось, что она криво улыбается. Не ясно было только, чему именно. Такой улыбки он у нее ни разу не видел. Тогда Бенджамин взял ее за плечи и развернул к окну. Когда тусклый свет упал ей на лицо, стало ясно, что Розалия вовсе не улыбалась. Ее рот был перекошен не от улыбки, а от большого отека с уже пожелтевшим синяком с красными вкраплениями.

— Что это? — Бенджамина так поразило увиденное, что он задал этот идиотский вопрос.

— Стукнулась, — съязвила девушка и тряхнула руками, прогоняя руки.

— Ты шутишь?! — снова отличился он

гениальностью следующего вопроса.

— Конечно! И мне ужасно весело!

Розалия засмеялась, и голос ее был неестественно звонким. А потом она так внезапно смолкла, и плечи ее затряслись, что Бенджамин снова растерялся. Он смотрел на нее и не знал, что делать и что говорить. А она вруг скривилась и приложила к отеку пальцы — ей было больно. И плач сразу стих. Вот тут-то Бенджамин и очнулся. Он метнулся к двери и включил свет в комнате. Теперь на него смотрела совсем больное лицо с безобразным синяком и красными, совсем чужими глазами.