Чтение онлайн

– Скажи им, что того, кто сюда сунется, ещё до утра завернут в одеяло вместо савана, – Гриппен положил руку Эшеру на плечо, вжав тёмные когти в кожу у основания шеи.

Мужчины что-то пробормотали и вышли. На несколько мгновений, пока дверь оставалась открытой, звуки спора стали громче, вниз по ступеням потёк холодный туман.

Затем всё стихло.

– Вам так хочется, чтобы вам пустили кровь, профессор?

– Мне так хочется поговорить с вами.

Широкие ноздри дрогнули:

– Ещё и наглеете при этом.

– Я хочу, чтобы вы оставили в покое мою жену, – сказал Эшер. – И вернули нашу дочь. Я сделаю всё, что вы скажете, найду этого Загорца и убью его…

Если ему нужна книга, пусть думает, что мы этого не поняли.

– …и передам вам список его убежищ, но верните нам дочь. Вам нет нужды удерживать её, я и так выполню всё, что вы прикажете мне сделать.

– Хм, – это было скорее фырканье, чем смешок. – Как только вы её получите, тут же окажется, что, по здравом размышлении, вы не можете выполнить ничего из того, что я у вас попрошу, а у меня нет времени, чтобы переубеждать вас. Я верну её, когда получу то, что мне нужно. С ней всё в порядке.

– Докажите.

– Сначала вы мне докажите, что я буду жить вечно и попаду в рай после смерти.

– Думаю, мы оба знаем, насколько такие обещания помогли вам стать хорошим богобоязненным человеком при жизни.

Вампир глухо зарычал. Его крупная фигура в старомодном поношенном сюртуке и цветастой жилетке из китайского шёлка в пятнах засохшей крови напомнила Эшеру львов из африканского вельда. Глаза разумного существа без малейшего намёка на человечность. Бесшумный, как тень.

– Из-за страха за ребёнка миссис Эшер лишилась сна, – продолжил Эшер. – А вам известно, как никому другому, что в таком состоянии люди совершают ошибки.

При слове «ошибки» Гриппен слегка качнул головой. Ошибки, точнее, невнимательность, вызванная усталостью или рассеянностью, были той силой, благодаря которой вампир существовал и охотился. Он в самом деле знал, что ошибки могут быть смертельно опасными.

– Вы сказали, что с нашей дочерью всё в порядке. Но что насчет няни, которую вы прихватили, чтобы она присматривала за ребёнком? Она молода и напугана… возможно, недостаточно напугана. Она может попытаться сбежать и досадить тем, кто их стережёт. Что если ваши птенцы втянут её в одну из своих чёртовых игр, что если они соврут вам, скажут, что она сбежала или попыталась сбежать… Что они делают с ней и моей дочерью, когда выходят на охоту?

Он не спускал глаз с Гриппена, который, похоже, обладал той же способностью сохранять неподвижность, что и дон Симон Исидро, и заметил, что при упоминании птенцов старший вампир слегка расслабился.

Лидия была права. За девочкой присматривают живые люди.

На это Гриппену хватило ума.

– С этим я сам разберусь.

– Я не могу…

– А придётся, – вампир приподнял губу, под которой блеснули клыки.

Когда молчание продлилось достаточно для того, чтобы хозяин Лондона успел перебрать в уме все варианты событий, Эшер спросил его:

– В таком случае, не могли бы вы сделать вот что? Заставьте няню написать мне записку. Скажите ей, что если в записке она излагает истинное положение вещей, то она должна упомянуть любимую книгу Лидии. Если же её вынуждают лгать, пусть она напишет название моей любимой книги.

– А девчонка их знает, эти названия?

Если только она не настолько вымотана, что уже ничего не соображает…

– Знает.

Вампир снова зарычал:

– У меня была причина привлечь к этому делу вашу жену, профессор, а не вас. Вы боитесь, что девчонка попытается сбежать или спасти ребёнка, потому что она недостаточно напугана. Недостаточно напуган – вот что я читаю в ваших глазах. Когда дело доходит до дочерей, отцы часто превращаются в дураков и начинают творить глупости. На мать я могу положиться, она сделает всё, что мне надо, и не будет думать, что лучше меня знает, чего я хочу.

– Я не хочу, чтобы она занималась этим делом, – упрямо повторил Эшер. – Я могу разобраться с вашими птенцами. Она нет.

– Со своим выводком я сам разберусь.

– Вы не видели её, – сказал Эшер. – У неё не осталось сил.

Гриппен молчал, слегка склонив голову набок. Сейчас он был не более чем выступающей из сумрака чудовищной тенью. Казалось, он чувствует ложь.

– Тогда я повторю вам то, что сказал ей. Найдите логова этого Загорца. Не говорите о нём ни с кем, ни с живыми, ни с мёртвыми. Когда вы найдете его логово, не вздумайте туда соваться…

– Почему нет?

– Сунетесь туда, или хотя бы дыхнёте там, где Загорец сможет почувствовать ваш запах – поймёте, почему. Он убивает и оставляет трупы где попало, не заботясь о том, что их найдут. Прошлой ночью он убил двоих на пристани Всех Святых, а до этого – женщину и двух её детей в Поповском переулке. Констебли носятся по всей округе, так что чем быстрее вы найдёте, где он залёг, тем лучше будет нам всем.

– Тогда почему бы не позвать Миллуорда? – спросил Эшер. – Ему даже не надо знать, на кого он работает.

– Миллуорда? – оскалился вампир. – Ещё мне не хватало, чтобы этот жопоголовый болван и его пухлые приятели ползали под городом. Они и так достаточно знают о старых склепах, канализации и тоннелях, которые раскопали во время постройки метро, а затем заложили и забыли. Нет уж, вы будете делать то, что вам сказано, и ни дюйма сверх того. А если вы решите меня обмануть, профессор…

– Нет, – спокойно ответил Эшер. – Это вы пытаетесь меня обмануть, Гриппен. Вы как-то сказали мне, что человек, чей бык не был зарезан волком, редко становится настойчивым охотником. И вы были правы, к моему глубочайшему стыду. Вот уже шесть лет мне известно, что вы и вам подобные бродите по улицам Лондона, питаетесь ни в чем не повинными бедняками и множитесь, как крысы в погребе. И я молчал и ничего не делал, сначала из-за Лидии, а потом из-за дочери. Я не стал бы рисковать их жизнями… и своим счастьем… ради войны с немёртвыми. Отнимите их у меня, и, клянусь, я причиню вам столько вреда, сколько смогу до того, как вы меня убьёте… а после того, как вы меня убьёте, в темноте вас по-прежнему будет ждать Загорец.

Гриппен бросился на него. Он двигался со стремительностью кошки, но Эшер всё же смог различить приближающийся удар, повернулся и отступил прочь от когтистой тяжёлой руки, промелькнувшей рядом с его лицом.

Глаза вампира вспыхнули – он явно не ожидал, что промахнётся, и в следующее мгновение… но не было никакого мгновения, только всесокрушающая тяжесть сомкнувшейся вокруг тьмы – на этот раз Гриппен ударил всерьез. Невероятно, но Эшер очнулся (вот только он никак не мог понять, когда же успел заснуть), когда Гриппен поставил его на колени и с силой выкрутил ему правую руку, до самого локтя сорвав с неё рукава куртки и рубахи. Когда клыки вампира вонзились в кожу, Эшер попытался вырваться. Пальцами свободной руки он ткнул в тёмные глаза, но его тут же схватили за запястье и без усилий заломили ему руку за спину. Теперь из-за боли он не мог даже шелохнуться и лишь смотрел, как вампир пьет.

Второй раз Эшер очнулся на полу, не вполне понимая, сколько времени он пробыл без сознания.

Гриппен рассмеялся и стер с губ остатки крови.

– Не беспокойтесь, приятель, я ничего вам не сделал. Вы даже не превратитесь в подобное мне чудовище, или как там оно в ваших сказках. Тут одной кровью не обойдёшься. Вставайте.

Пол плыл под ногами. Эшер с трудом вдохнул, дрожащей рукой сорвал с шеи остатки платка и попытался остановить кровь, которая до сих пор текла из разорванной вены на запястье.