Чтение онлайн

– Будете знать до самой смерти, как исполнять мои приказания! Прикажу умереть - и умрете, а не умрете - пристрелю, как паршивых собак!

У Лебедкина уже заплыл левый глаз, у Блохина до крови были рассечены губы, но оба солдата стояли навытяжку, не смея защищаться.

– Сейчас же, прекратите это безобразие, - ринулся вперед прапорщик, - и уходите отсюда, или я за себя не ручаюсь.
– И схватил стоявшую около стены винтовку.

– Блохин, Лебедкин, Юркин, в ружье!

Саперный поручик пытался было что-то сказать, но Звонарев разразился по его адресу такими дикими выкриками, что Мокриевич поспешил скрыться.

– Не стоит, вашбродь, так из-за нас беспокоиться, - уговаривал Звонарева Блохин.
– Солдатская морда, по мнению начальства, на то и существует, чтобы по ней бить, - утирал он кровь с разбитого лица.

– Шли бы вы, Сергей Владимирович, отдохнуть, - предложил, в свою очередь, Лебедкин.
– Чать, и вам сегодня не сладко пришлось, когда земля обрушилась.

– Сейчас не до этого. Надо немедленно произвести забивку всей обрушившейся галереи, чтобы японцы по ней не смогли проникнуть сюда, распорядился Звонарев.

Позвали саперных солдат и стрелков, назначенных в помощь артиллеристам.

Прапорщик объяснил им свои намерения.

– Без поручика никак не можем делать этого, - заупрямились саперы, - они нас со свету сживут, хотя и мы думаем, что по-вашему будет лучше.

– Ладно, идите в галерею, а я тут буду орудовать со своими артиллеристами.

– Мы вам подсобим, вашбродь, - неожиданно отозвалось несколько стрелков, слушавших разговор прапорщика с саперами.
– Поручик нам не указ, мы под ним не ходим.

Через пять минут работа закипела. Наполненными землей мешками закладывали обвалившуюся часть галереи. Заодно наглухо забили и дно воронки.

За этим делом незаметно прошел день. Стемнело, и пришлось зажигать свет.

Вскоре солдатам принесли ужин. Стрелки и саперы расположились группами около котелков. Артиллеристы тоже сунулись было со своими котелками, но получили решительный отказ.

– Комендант приказал для них ничего не давать. Пусть, грит, убираются с форта подобру-поздорову со своим прапорщиком, - сообщил вернувшийся ни с чем Юркин.

Блохин замысловато выругался и вопросительно посмотрел на Звонарева.

– Я сейчас схожу сам и выясню этот вопрос. В крайнем случае вернемся на Залитерную. Там нас, наверно, накормят.

Рязанов удивленно уставился на Звонарева, когда тот обратился с просьбой накормить солдат.

– Вы еще здесь? Советую вам возможно скорее исчезнуть с форта. У меня лежит рапорт поручика Дебогория-Мокриевича, в котором он обвиняет вас в открытом неповиновении и грубом нарушении воинской дисциплины. Я должен вас немедленно арестовать и направить в штаб района.

– Сейчас идет разговор не обо мне, а о солдатах. Прошу их накормить!

– Ваших разбойников я немедленно же прикажу выгнать в три шеи. Они вносят дезорганизацию в среду стрелков и саперов!

Неизвестно, чем бы кончился этот разговор, не появись в каземате Рашевский.

– Рад вас видеть в добром здравии, Сергей Владимирович, - крепко пожал он руку прапорщику.
– Расскажите подробно, что с вами произошло. Признаюсь, не ждал видеть вас живым, когда мне в штабе показали донесение капитана Рязанова и присланные им ваши вещи. Письмо ваше мадемуазель Белой отправлено.

"Бедная Варя только зря будет беспокоиться!
– подумал прапорщик, совсем забывший о ночном послании.

Он подробно рассказал Рашевскому все перипетии минувшего дня, вплоть до своего изгнания с форта. Подполковник слушал молча, теребя свою бородку и делая заметки в полевой книжке.

– Сколько у вас было денег, Сергей Владимирович?
– внезапно спросил он.

– Сто двадцать четыре рубля с копейками.

– В штаб доставлено всего двадцать четыре рубля.

– Украли по дороге, мерзавцы!
– покраснев, воскликнул Рязанов.

– Советую вам, капитан, эти деньги поискать, - обернулся к нему Рашевский.

Затем он прочел рапорт Мокриевича и спокойно проговорил:

– Все это, конечно, сплошная чепуха. Поручика я переведу на форт номер три, куда он сейчас и отправится. Все работы здесь я поручаю прапорщику Звонареву. Артиллеристов надо немедленно накормить, капитан. Пойдемте в капонир.
– И Рашевский поднялся со стула.

– Скажите откровенно ваше мнение о порядках на этом форту, - спросил он по дороге Звонарева.

– Да тут никакого порядка нет! Офицеры сидят в своем блиндаже, а солдаты обороняют форт по своему разумению. Вернее всего, главным командиром и покровителем форта состоит исконный заступник земли русской Николай-угодник, улыбнулся прапорщик.

– Придется сменить командира. Рязанова отправим в другое место, Карамышеву поручим произвести вылазку и определить направление японских галерей.

– Лучше уж я возьму это на себя. Он едва ли сумеет, или, вернее, едва ли захочет выполнить как следует.

– Заставим. Не доставит нужных сведений - пошлем в разведку еще раз, пока не добудет того, что нам нужно.

Осмотрев работы на месте, Рашевский одобрил все мероприятия прапорщика и поблагодарил за службу артиллеристов.

– Здорово ж тебе физиономию помяло при обвале, - заметил подполковник, взглянув на Блохина.

– Эти его изукрасил Мокриевич, - ответил Звонарев.

– И тебя тоже?
– спросил у Лебедкина Рашевский.

– Так точно, ваше высокоблагородие.

– Тяжел на руку поручик. Очевидно, еще не очень изголодался, - заметил подполковник.
– И об этом я доложу Кондратенко. Он органически не переваривает "дантистов". Не дать ли вам и вашим солдатам день-другой передышки, а то вы здесь уже чуть ли не неделю без отдыха?

– Не откажемся.

– Тогда я завтра вам пришлю на смену саперов, но эту ночь вам придется еще провести здесь.

Звонарев поблагодарил за внимание.

На обратном пути из капонира в плохо освещенной потерне они неожиданно встретились с Варей.

– Да не бегите сломя голову, вам же говорят, что он жив и здоров, слышался из темноты голос Борейко, едва поспевавшего за девушкой.

Но Варя, рискуя разбить лоб, стремительно неслась вперед, пока не налетела на офицеров. Не разобрав в темноте, кто перед ней, она схватила за руку Рашевского и дрожащим от слез и волнения голосом воскликнула: