Чтение онлайн

– Много надо сделать, Сергей Владимирович, да нет на это ни времени, ни материалов, - возразил Рашевский.

– Готов взять на себя спланирование спуска и устройство на форту электрического освещения. Кстати, установим и прожектор, - предложил Звонарев.
– Электрические провода достанем у моряков.

Миновав затем длинную, узкую контрэскарпную галерею, слабо освещаемую лишь через узкие стрелковые бойницы, офицеры наконец попали в капонир.

При входе офицеров стрелки вскочили на ноги.

Поздоровавшись, Рашевский направился к тому месту, где в бетонной стенке были сделаны ниши, из которых намечалось выведение минных галерей в сторону противника.

– Пробьем стену и поведем галерею прямо вперед по направлению к японцам.

Работать будем укороченными лопатами и кирками, а скальные, работы придется вести при помощи молотов и долот, - подробно объяснял подполковник Звонареву.

Рашевский с прапорщиком пошли назад. Перед уходом Звонарев решил осмотреть внутренний дворик форта, окруженный двухсаженными валами. В углах имелись площадки для противоштурмовых орудий, обычно укрытых в блиндажах под брустверами. Скалистое дно дворика было лишь спланировано землей, с тыловой стороны он прикрывался невысоким земляным барбетом, являющимся запасной тыловой позицией внутри форта. На брустверах стояло несколько часовых, у пушек сидели артиллеристы.

Прапорщик прошел к площадке для противоштурмовых орудий и осторожно выглянул наружу. Прямо за рвами форта, у самых проволочных заграждений, виднелись линии японских траншей. От них в тыл зигзагами шли ходы сообщений.

Вправо, за батареей литеры Б, синело море, влево, внизу, вилось приспособленное к обороне полотно железной дороги. Над ней навис тяжелый массив, увенчанный фортом номер три.

– Вы бы, вашбродь, сховались, - обратился к Звонареву один из часовых. Не ровен час, японец подстрелит.

В подтверждение этих слов мелкий снарядик с шуршанием, похожим на шелест воробьиных крыльев, упал во дворике и негромко разорвался.

Прапорщик вернулся в каземат Рязанова. Здесь он нашел Рашевского, за стаканом чая беседующего с капитаном и двумя молодыми офицерами.

– Знакомьтесь, Сергей Владимирович, ваши будущие соратники по минной войне - прапорщик Берг и поручик Дебогорий-Мокриевич.

Берг, румяный, рыжеватый блондин из немцев, приветливо встал навстречу.

Поручик, чуть кивнув своей волосатой головой, ограничился пожатием руки. Он сразу не понравился Звонареву манерой держаться, скрипучим монотонным голосом и неприятно шепелявой, речью. Договорились, что через день артиллеристы с Звонаревым примут участие в рытье минных галерей.

– В таком случае завтра я нанесу визит морякам в порт. Постараюсь повидать самого адмирала Григоровича и с помощью Белого и Кондратенко раздобыть паровой котел, машину, динамо и нужную электрическую аппаратуру, решил Звонарев, поднимаясь с Рашевским из-за стола.

Они благополучно миновали мост и направились вдоль Китайской стенки по направлению к батарее литеры Б.

Пройдя с версту, офицеры оказались на Куропаткинском люнете - батарее шестидюймовых полевых мортир. Пушки стояли совершенно открыто за невысоким бруствером.

– Так ставить мортирную батарею просто преступление!
– возмутился Звонарев.
– Отчего бы ее не отнести саженей на двадцать в тыл, врыть орудия глубоко в землю и полностью использовать крутизну мортирной траектории?

– Не собираетесь ли вы перетащить и эту батарею, как Саперную? улыбнулся Рашевский.

– Готов немедленно заняться этим, - пылко ответил прапорщик.

– Жаль, что вы так поздно появились в Артуре. Год тому назад здесь еще ничего не было построено. Тогда ваши фортификационные таланты развернулись бы полностью, - шутил Рашевский, - но переделывать надо чуть ли не всю крепость, что сейчас, конечно, невозможно.

За Куропаткинским люнетом они распрощались.

На следующее утро, под проливным дождем, прапорщик через весь Артур шагал в Управление артиллерии. Пелена дождя закрывала город и гавань от взоров японцев и мешала обстрелу. Каскады воды, низвергаясь с окружающих город сопок, неслись к гавани, заливая тротуары и мостовую. Спасаясь от дождя, Звонарев завернул в Сводный госпиталь. Подойдя к длинному одноэтажному зданию, он спросил в вестибюле о Варе. Ждать пришлось довольно долго.

Наконец Варя появилась. Она была сильно утомлена и без стеснения все время зевала.

– Я не спала две ночи, - объяснила она, - к нам перевели много тяжелораненых из других госпиталей; беспрерывно идут операции и перевязки.

Раздам лекарства и уйду. Подождите меня.

Через четверть часа они вместе вышли из госпиталя.

– Зайдем по пути в Мариинскую больницу проведать Сахарова, - предложила Варя.
– Он будет очень рад. Миновав площадь, они подошли к большому двухэтажному зданию готической архитектуры, на главном фронтоне которого красовался большой красный крест. Варя провела Звонарева до просторной светлой палаты на четырех человек. В одном из больных прапорщик узнал Сахарова. Капитан сильно осунулся, пожелтел, лицо заросло густой щетиной полуседых волос. Глубоко ввалившиеся темные глаза лихорадочно горели.

– Весьма рад видеть, - оживился Сахаров.
– Не подаю руки, чтобы не передать заразы. Как мило с вашей стороны навестить болящего старика.

– Вы получаете диетическое питание?
– сразу приняла докторский тон Варя.

– При лечении брюшного тифа главное - строгое соблюдение диеты. Это необходимо для поддержания сил.

– Пока что у меня есть все, за исключением хорошего сердца. Оно износилось раньше времени...

Варя взяла скорбный лист, просмотрела температурную кривую, ознакомилась с назначением. Сахаров пытливо следил за выражением ее лица.

– Насколько я понимаю, все идет вполне нормально, даже сердечные лекарства назначаются вам в умеренных дозах, - значит, особой надобности в них нет, проговорила девушка, заметив взгляд капитана.

Лицо больного просветлело.

– Мне тоже говорили, что тиф в самой легкой форме, авось и мое сердце выдержит.

– Ни минуты в этом не сомневаюсь. Я принесла вам кизилового варенья.

– Не знаю, как и благодарить вас за ваше внимание ко мне, - растроганно ответил больной.
– Что нового на фронте?

Звонарев сообщил о положении на фронтах, о планах обороны.

– Электропровод есть у моряков в порту. Я недавно сам им продал. Сейчас черкну Григоровичу записку. По старому знакомству он должен помочь моему другу.

На прощанье Звонарев пожал сухую и горячую руку капитана, а Варя обещала навещать его ежедневно.

– Не знаю, чем и как смогу отблагодарить вас обоих по выздоровлении! Во всяком случае - свадебный подарок за мной, - обещал Сахаров.

– Ой, что вы, мы об этом и не думаем, - за себя и прапорщика ответила девушка.